Карина лежала в больнице, чувствуя лишь боль. Увы, эту боль нельзя было снять чудо-инъекцией или парой таблеток мощного обезболивающего. У женщины болела душа — так, словно её изнутри раздирали когтями. Глаза Карины опухли и покраснели. Каждая попытка моргнуть или коснуться век отзывалась неприятным жжением. Когда-то сияющие и выразительные, изумрудно-зелёные, её глаза словно лишились искры и теперь блестели лишь от слёз. Они не высыхали ни на мгновение.
Вот и сейчас на коленях Карины лежала раскрытая книга. Казалось бы, окунуться в хитросплетения детектива — лучший способ отвлечься. Однако строчки упорно расплывались перед её взором, а пара крупных капель сорвалась с подбородка, оставив мокрые следы на страницах. Пострадали слова «семья» и «мама», словно даже книжка насмехалась над горем женщины. Слёзы лились градом по щекам, не поддаваясь контролю. Плакать для Карины, обычно жизнерадостной, стало так же естественно, как дышать. Хотя нет — плакать было даже проще. А вот каждый новый вдох отдавался внутри неё эхом разочарования.
Карина также не могла нормально есть. Больничная пища, и без того не достойная высокой оценки поваров Франции, вовсе потеряла вкус и вставала поперёк горла. Ей казалось, будто она пытается разжевать и проглотить плотную бумагу.
Спать Карина тоже не могла. Нет, упасть в забытьё было бы приятным решением, способом сбежать от ужасов реальности. Но за любым сном следовало пробуждение. Просыпаться ей было страшно и больно, потому что во сне она успевала забыть о своём горе. И каждый раз, открывая глаза, женщина вновь осознавала случившееся. Она потеряла ребёнка…
Телефон, лежавший на прикроватной тумбочке, ожил. Карина вытерла лицо ладонью, шмыгнула носом, прочистила горло и взглянула на экран. Там появилась фотография её с мужем, сделанная перед свадьбой, и надпись «Любимый». Женщина невольно задумалась:
«А так ли это? Любимый ли для неё всё ещё Илья? Или он — это её рваная привязанность и какой-то глупый страх остаться одной?»
Однако сейчас Карина попросту не могла об этом думать. Сил не было.
— Алло, — бросила она в трубку.
— Карина, привет! Ты как? — быстро спросил Илья, но ответа дожидаться не стал. — Карин, ты когда уже домой приедешь? А сколько они там тебя держать собираются, как принцессу в замке? Ты же даже не беременна уже. Чего тебе там делать?
Карина закрыла глаза. Из-под её вздувшихся век мигом выкатилась ещё пара капель — квинтэссенция её обиды, боли и накапливающейся злости.
— Точно, я уже не беременна. Спасибо, что напомнил, — сипло процедила она…
За последние пару дней Карина получила несколько звонков и сообщений от родных и знакомых. Однако каждая попытка «поддержки» вбивала очередной гвоздь в крышку её гроба. Например, подруга выдала:
— Не переживай, вы с Ильёй молодые, ещё детей родите. Жизнь продолжается.
Катька, мать двоих детей, рассуждала легко. Младшая сестра Ильи, Дашка, заявила:
— А чего ты расстраиваешься? Хорошо, что ребёнка не стало, когда ты даже не успела с ним пообщаться или привязаться. Считай, его и не было.
Только вот для Карины ребёнок был. УЗИ показало, что внутри неё рос мальчик. Она думала, что сможет назвать его Матвеем или Анатолием. Она уже купила ему коляску, кроватку, одежду, красивые игрушки. Утром она здоровалась с ним, а вечером желала добрых снов. Пела ему песенки, думала о нём, мечтала об их будущем. И, признаться, Карина искренне считала, что сынок существовал не только в её мире.
Как же она ошибалась…
Муж воспринял новость о потере малыша с небывалой лёгкостью. Карине даже померещилось, что он испытал облегчение из-за отсрочки отцовства. Его мать и вовсе выдала с полной уверенностью:
— Я говорила, я знала, что так будет. Ты даже ребёнка выносить не в состоянии. Говорила я Илье, зря он с тобой, ущербной, связался.
А спустя всего сутки окружающие Карину люди взяли обет молчания. Они резко стали делать вид, что ничего не случилось. Коллеги и друзья старательно избегали упоминаний о беременности, ребёнке, детях в целом — мол, чтобы не травмировать несостоявшуюся мать. Только мама Карины, Людмила, сочувствовала дочке, приезжала к ней и утешала.
Однако муж жил дальше и даже сейчас не заметил натянутого тона супруги, продолжая свой монолог:
— Надо тебе подумать о возвращении на работу, заново входить в ритм, — разглагольствовал Илья. — Да и я устал питаться доставкой, честное слово. Я тут проснулся и понял, что скучаю по твоим вареникам.
Карину словно тонким лезвием полоснуло по сознанию. Он скучает по её стряпне, не по ней.
— Ах да, ещё у Дашульки день рождения. Твоя мама испечёт для неё торт? Она хочет три яруса. Гостей будет много, — продолжил мужчина. — Бесплатно же сделает? Мы семья всё-таки. И насчёт подарка — мы тут с мамой поговорили и решили скинуться на…
— Ты приедешь? Ты приедешь в больницу? — перебила Карина супруга вопросом, на который заранее знала ответ.
Сегодня суббота. Раньше Илья говорил, что не может навестить жену, потому что работает. Хотя Карина прекрасно понимала: когда ему звонили матушка или сестра, он срывался с работы и мчался на помощь.
— Карин, я приехать сегодня не смогу, — выпалил Илья. — У нас тут проблем накопилось дома. Надо будет ещё на дачу смотаться, маме помочь. Да и не нравятся мне эти больницы, честное слово, не могу там находиться.
— Я просила принести мне воду и кое-что по мелочи. Ты мог хотя бы передать через охранника, — напомнила женщина, уставившись в потолок.
— Ах, это? Так разве не можешь доставку заказать? — внёс предложение супруг. — Только не трать много, а то мы сейчас остались без твоего дохода. Непонятно ещё, что дальше будет.
Карина какое-то время послушала о планах мужа. Она смутно осознала, что он едет на дачу не помогать матери копать грядки, а есть шашлыки. Однако даже это её уже не трогало. Плевать. Как же ей было на них плевать…
***
Карина и Илья познакомились на чужой свадьбе. Карина была подружкой счастливой невесты Маруськи, а Илья пришёл со стороны жениха. Он сразу приметил красавицу в канареечно-жёлтом платье. По спине и плечам девушки рассыпалась копна волос редкого оттенка — медно-рыжего с золотыми бликами, наводящими на мысли о пламени. Незнакомка украсила локоны жёлтой лентой в тон наряду, ещё сильнее оттеняя волосы. Её глаза, пронзительные, цвета летней зелени, светились так ярко, словно драгоценные камни в оправе изогнутых ресниц, омытых бронзой. Веснушки на молочной коже и плечах рассыпались, как звёзды на небосводе, а улыбка была такой широкой и искренней, что при одном взгляде на неё хотелось улыбнуться в ответ.
Илья приглашал Карину на каждый танец. Когда её маленькая рука с тонкими пальцами лежала в его ладони, он чувствовал, что так и должно быть. Он влюбился в неё с первого взгляда. Карина тогда поймала букет невесты, а спустя год Илья сделал ей предложение. Вот и не верь после этого приметам.
До свадьбы Карина жила как в сказке. Илья буквально носил её на руках, открывал перед невестой двери, целовал ей руки. Однако, если верить сюжетам сказок, в истории обязательно должна была появиться злая ведьма. Вот и в жизни Карины она объявилась — её свекровь, Анна Петровна…
Анна Петровна не полюбила невестку с первого взгляда. Она не стеснялась высказывать своё мнение о Карине — от внешности до работы. Свою наглость она прикрывала некой искренностью: мол, лучше говорить всё прямо и в глаза, чем за спиной.
— Я слышала по телевизору, что рыжие люди дефектные, — заявила она Карине, разглядывая её с явным отвращением. — Это у вас какая-то мутация. Не хотелось бы мне рыжих внуков.
— А я недавно смотрела интервью женщины, которая верит, что её украли пришельцы для опытов, а потом вернули на Землю, — вежливо парировала Карина. — Не всему, что показывают, стоит верить.
В младшей школе Карина достаточно натерпелась от вредных одноклассников из-за своей внешности. Дети дразнили её за веснушки и яркие волосы. Так продолжалось до восьмого класса. А потом Карина превратилась из гадкого утёнка в красивого лебедя — пусть и рыжего. У неё появилась толстокожесть к подобным комментариям. Хотя некоторые мужчины, особенно из любителей оставлять комментарии под чужими снимками в интернете, всё ещё заставляли её морщиться от отвращения. Этих чудиков интересовало в основном: правда ли, что «если чердак рыжий, то подвал мокрый». В общем, фу. Но по сравнению с диванными критиками свекровь Карины была ещё наивной девочкой.
Однако Анна Петровна не сдавалась. Она пошла дальше и спросила, кто у Карины родители.
— Мам, а это важно? — тут же заёрзал на месте сынок, подозревая, что ответ матери не понравится.
Анна Петровна уловила смущение сына и, как акула, почуявшая кровь, поплыла в нужном ей направлении.
— Конечно важно! Ведь ты планируешь связать с Кариной жизнь. Разве нет? Получается, у вас будут дети, а я должна знать, какие у них будут гены. Не дай бог, в роду у неё были какие-нибудь алкоголики, преступники или того хуже.
От честного ответа Карины женщина едва не поседела.
— Моя мама долго работала бухгалтером, но она фантастически пекла и мечтала заняться кондитерским искусством, — с ностальгической улыбкой рассказывала Карина. — На каждый мой день рождения она пекла такие торты, каких друзья из школы даже не видели. Но мама всегда думала обо мне больше, поэтому ходила на нелюбимую работу, исправно получая зарплату. Лишь несколько лет назад она смогла исполнить свою мечту. Во время учёбы и после неё я откладывала деньги и отправила маму учиться на кондитера, оплатила курсы. Теперь у неё есть диплом, своя страничка в интернете, и она делает изумительные торты на заказ. Она действительно счастлива.
Челюсть свекрови упала.
— А сколько лет твоей матери, что она поменяла профессию? — спросила она.
— В этом году ей исполнится сорок девять.
— Какой глупый и незрелый поступок, — проворчала свекровь себе под нос. — Она уже полвека прожила. Разве можно: получить образование, работать на солидной профессии, а затем всё бросить, пустить коту под хвост? Могу представить, что подумали её коллеги и окружающие.
— Мне кажется, более глупо прожить жизнь с оглядкой на мнение окружающих, не попробовав свои силы в том, что любишь, в том, что делает тебя счастливым, — ответила Карина. — Жизнь одна, было бы нелепо тратить её впустую. Да и потом, все в нашей семье её с радостью поддержали. Знаете, у нас так принято. Мама меня тоже поддерживала во всех начинаниях. Благодаря ей я стала дизайнером и могу ходить на работу с радостью.
Анна Петровна поджала губы, с недовольством глядя на рыжую девчонку, которая ровно держала спину и спокойно выдерживала её взгляд. Этим Карина раздражала её ещё больше.
— А что же твой отец? Он что думает? — приподняла она брови.
— Мам, не надо, — вступился было Илья.
Однако Карина лишь мягко сжала его пальцы.
— Всё в порядке. Я не держу секретов. Моего папы не стало, когда мне было восемь лет, — призналась она. — Он был строителем, но его лучший друг, свидетель на свадьбе родителей, предложил летом пойти моряком на торговое судно. Обещал хорошую прибыль. Папа редко отказывался от дополнительного заработка. Он всегда был работящим и смелым. Вот и тогда согласился. Мама рассказывала, что я не хотела его отпускать: спрятала дорожную сумку, горько плакала, долго обнимала, словно что-то знала заранее, сердцем беду почуяла.
Взгляд Карины стал темнее и печальнее, когда она окунулась в воспоминания прошлого.
— Из-за сильного шторма корабль потерпел крушение. Он буквально переломился, что-то взорвалось, начался пожар. В общем, моряки увидели все ужасы, перед тем как оказаться в морской пучине. Папа выжил чудом. Он дрейфовал на обломке, когда его спасли. Рядом было тело его лучшего друга — он его не бросил, даже когда тот перестал дышать. Тогда из экипажа спаслось всего несколько человек. Однако на сушу, как говорила мама, из воды вернулся уже не её супруг, не мой папа. Он стал другим.
— Хм, и что же произошло? — поторопила свекровь, деловито отпивая чай из чашки.
Карина вздохнула.
— Богу только известно, что папа пережил тогда на корабле. Однако он не справился, сломался. Сначала стал всё чаще пить, а когда выпивал, мог впасть в безумство. Он становился злым, терял вещи, обвинял во всём маму. — Голос Карины дрогнул. — Погиб он спустя год в пожаре. Он сам поджёг наш дачный дом. Мы с мамой едва успели выбраться. Люди судачили, что он хотел забрать нас с собой. Может, и так, потому что дверь была заблокирована.
— То есть твой отец свихнулся, верно я поняла? — сузила глаза свекровь, ничуть не тронутая историей. — Ну просто здорово. Сумасшедшие и спившиеся родственники — это то, чего не хватало нашему семейному древу. Илья, да ты выбрал настоящий золотник с сюрпризами, а не невесту.
— Если вам интересно, я вообще не пью алкоголь, — процедила тогда Карина.
— Боюсь, это тебя не спасёт, — фыркнула в ответ раздосадованная женщина.
В общем, с той поры у Карины не было шанса понравиться Анне Петровне.
Илья пытался защищать мать:
— У мамы просто сложный характер. Судьба у неё непростая, — говорил он невесте. — Отец нас бросил, когда мне было шесть лет, а сестре три года. Она нас растила одна, намучилась. Она к тебе привыкнет и полюбит. Дай ей время.
О том, что Анна Петровна одна растила детей, она напомнит невестке ещё не раз. При этом женщина считала себя едва ли не героиней. Мол, никакой личной жизни — всю себя отдала любимым деткам.
— Вот так жила ради детей, воспитывала сына, ночами не спала, — цедила она с неприязнью, разглядывая невестку. — А потом пришла какая-то фифа и решила его отнять.
Карина невольно думала, что и у её мамы судьба была нелёгкой. Однако она не стала озлобленной стервой.
Также рыжая очень скоро поняла, почему отец семейства сбежал от супруги. Терпеть характер Анны Петровны — сволочной и жёсткий — было невозможно. Она любила лишь себя, сына и дочурку. Весь остальной мир был вражеской территорией, а Анна вела в нём неустанные бои.
Порой Карине казалось, что Анна Петровна черпает силы в скандалах, даже самых мелких. Она ругалась с продавцами в магазине, затевала ссоры на детских площадках, отстаивала свои права в поликлиниках, кафе и парикмахерских. Радоваться она не умела. Ничем и никогда Анна Петровна не была довольна.
Как-то Анна Петровна умудрилась серьёзно заболеть. Попала в больницу и требовала к себе повышенного внимания и сочувствия. Причём её дочурка отказалась обхаживать матушку — все тяготы легли на плечи Карины. Благодарности она, конечно, не получила.
После этого случая Илья завёл новую пластинку, мол мама — старый и больной человек, который едва ли не прошёл афганскую войну. Поэтому тебе нужно стиснуть зубы и терпеть.
Карина и терпела. Она старалась просто меньше попадаться женщине на глаза. Однако со временем это становилось всё сложнее. После свадьбы свекровь начала являться к ним домой в любое удобное для неё время. Если Карина интересовалась, нельзя ли было предупредить о визите звонком, Анна Петровна злилась:
— Я же мама! Я что, не могу просто так приехать? Мне за неделю телеграмму высылать?
Дома у молодожёнов она выискивала повод для конфликта. Он мог прятаться в холодильнике — ведь Карина кормила Ильюшу «неправильной» едой. Мог лежать тончайшим слоем пыли на телевизоре — ведь Карина была «негодной хозяйкой». Мог скрываться в ящике с грязным бельём, куда свекровь тоже норовила засунуть свой нос.
Затем между свекровью и невесткой наступил короткий период оттепели. Случилось это, когда Карина получила повышение — стала главным дизайнером в рекламном агентстве, где трудилась со времён окончания института. Свекровь, прознав об этом, прибежала в гости и даже притащила домашнее печенье.
— Знаешь, Кариночка, а вот моя Дашка всё никак себе работу не найдёт, — надула она губки, едва Карина укусила одну из печенюшек. — Может, ты её пристроишь к вам, по-родственному а? Только не абы куда конечно.
— Я спрошу в отделе кадров, есть ли необходимость в новых сотрудниках. — Неохотно согласилась Карина.
Признаться, она была не самого высокого мнения о золовке. Дарья, с трудом окончившая экономический, прыгала с одного места работы на другое, объясняя это тем, что «ищет своё место в жизни». Однако было ясно: Даше в принципе не по душе работать. Она тянула деньги из старшего брата и матери, не планируя взрослеть.
В итоге Карина всё-таки сделала доброе дело — помогла Даше устроиться в их агентство менеджером по работе с клиентами. Только вот очень скоро Дарье указали на дверь. Она не только не привела новых заказчиков, но и умудрилась поругаться с уже имеющимися. Девушка грубила клиентам, игнорировала звонки и письма, а в рабочее время сидела в телефоне или на сайтах знакомств. Опаздывала утром и после обеда, уходила раньше, лгала, что идёт на деловую встречу, а сама отправлялась на маникюр или шопинг. В общем, Даше дали пинок под её чудный зад.
Однако, прибежав домой в слезах и соплях, Дарья пожаловалась маме на несправедливость мира, а крайней оказалась Карина — мол, из-за неё Дашу уволили. Более того, свекровь заявила, вставив руки в бока:
— Я тебя насквозь вижу, бестия рыжая! Ты выгнала мою дочку, чтобы она за тобой не следила, а сама там, на работе, с мужиками встречаешься и шашни крутишь. Мне Дашка всё рассказала.
— И что она вам поведала? — опешила Карина.
— Она сказала, что ты на работу ходишь вся из себя, жопой там перед всеми крутишь, — выпалила свекровь. — И обедать ходишь с начальником, и постоянно на встречи уходишь с мужчинами.
— Встречи у меня с заказчиками — как с мужчинами, так и с женщинами, — пожала плечами Карина. — А Артём, наш начальник, мне друг ещё со времён института. Да и потом, у него есть семья и двое детей.
— Ха! Где видано, чтобы начальник с подчинёнными дружил? Да ещё и повышение он тебе дал. За какие такие заслуги? — возмутилась Анна Петровна.
— За мои прямые обязанности. А намёки свои попридержите. Да и взгляды на жизнь у вас уже отдают нафталином. Не всегда дружба между мужчиной и женщиной имеет подоплёку.
— Вот как ты заговорила! — возмутилась Анна Петровна, сжимая руки в кулаки. — Ну вот и поглядим, кто из нас прав. Я ещё докажу, Ильюше, что ты ветреная девка.
Карина лишь рукой махнула. Однако с той поры отношения со свекровью и золовкой достигли точки невозврата. Они постоянно пытались настроить Илью против жены.
Затем Карина узнала, что ждёт ребёнка. Новость была неожиданной — они с Ильёй ещё не планировали малыша. Но Карина обрадовалась, её поддержала мама, а вот свекровь, растянув тонкие губы в змеиной усмешке, заявила:
— Забеременела, значит? Интересно как, если вы предохранялись и ты таблетки пила? Или ты не от Ильи ребёнка ждёшь? Может, от начальника или клиента?
Брови Карины поползли на лоб.
— Да как вы можете такое говорить? И откуда вам вообще известно про нашу интимную жизнь?
— А у Ильи от меня нет секретов, — вздёрнула нос женщина. — Но ничего, посмотрим, кого ты родишь и захочешь на моего сына повесить. Из роддома сразу поедем на экспертизу на отцовство.
Слова свекрови задели Карину за живое. Однако Илья постарался её утешить:
— Не переживай, я уверен, что мама, увидев внука, оттает, — заявил он, целуя супругу в лоб. — Ты потерпи, ладно?
Но Карина уже не понимала, с какого перепугу она должна терпеть, терпеть и терпеть выходки злобной женщины.
Анна Петровна не унималась. Она критиковала каждый шаг беременной невестки.
— Вы что, коляску купили? — разочарованно спросила она, придя в гости и увидев в прихожей новую покупку. — А ты знаешь, что это плохая примета — покупать вещи заранее?
— Я в приметы не верю, — парировала будущая мама.
— Да? — цокнула языком женщина, разглядывая приобретение. — А почему она чёрная?
— Она тёмно-серая, графитовая, — проворчала в ответ Карина.
— Нет, она чёрная, — настаивала свекровь. — Похоже на маленький гроб на колёсиках. Вот увидишь, ребёнок ещё и не родится. Хотя тебе, может, так лучше будет. Он же явно не от Ильюшки.
У Карины тогда словно красная пелена перед глазами упала. Может, гормоны сделали своё дело, а может, терпение лопнуло, но она распахнула дверь и велела родственнице покинуть квартиру.
— Ты что, выгоняешь меня из дома моего сына? — взвилась женщина, побагровев.
— Нет, выгоняю из своего, потому что я не намерена слушать подобный бред.
— А что, правда глаза колет? — шипела свекровь.
— Если вы не уйдёте, я вас вытолкаю, — рявкнула Карина.
Анна Петровна поняла по взгляду невестки, что та не шутит. Она мигом выскочила за порог.
— Я тебе свечку в церкви поставлю за упокой! Будешь знать! — угрожающе бросила женщина через плечо, спускаясь по лестнице.
Карина громко хлопнула дверью. Она тяжело дышала…
Позже позвонил Илья и отчитал жену, мол она расстроила маму:
— Карина, как так можно? Ты её выгнала из квартиры, как собаку, а она дома на корвалоле! Сестра её там отпаивает.
— Не отпевает — и на том спасибо, — пробормотала женщина. — А то, что твоя мать меня расстраивает, для тебя нормально, приемлимо?
— Но она же просто переживает, вот и всё.
***
Как бы там ни было, слова свекрови оказались пророческими. Сын у Карины не родился — она его потеряла. Карина не хотела думать, сыграла ли в этом роль Анна Петровна. Но невольно станешь суеверной, когда происходит подобное. Ведь ребёнок в утробе был здоров, как и сама Карина. У неё даже токсикоза не было. Она прекрасно переносила беременность. А потом — раз, и всё.
И вот Карина почти неделю лежала в больнице. Её должны были выписать раньше, но врачи переживали за её состояние, поэтому выходные она тоже провела в палате. Она бездумно ковыряла дырочку на старом больничном покрывале, когда Илья рассказывал про планы на день рождения своей сестрицы. Та желала торт и телефон последней модели в подарок. У Карины не было сил спорить, и Илья решил, что молчание — знак согласия.
— Мы хотим начать в следующую пятницу на даче. Кутить будем до воскресенья, — заявил он. — Ты же поможешь с украшениями? Ты всё-таки дизайнер.
— Погоди… — встрепенулась Карина. — В пятницу? А как же похороны? Траур?
На том конце повисла пауза.
— Карин, мы подумали, что не стоит этим заниматься. Мы согласились на кремацию.
Карина начала задыхаться.
— «Мы подумали»? — выпалила она. — То есть это твоя мама так решила?
— Ну, я с ней полностью согласен, Карин. Ты сейчас на эмоциях, а мы подумали здраво. Зачем нам тратиться на гроб, а ещё на место на кладбище? Да и ребёнок не родился же, он даже не крещёный, — говорил Илья речами своей матушки. — Да и в любом случае уже поздно. Ты пока в себя приходила, мы всё уладили. Ты пойми, я же ради твоего блага старался. Каришка, я не хочу, чтобы ты через всё это проходила. Так легче будет забыть, словно страшный сон. Ты давай там, родная, поправляйся и возвращайся.
— Илья, — перебила супруга Карина. — Илья, я хочу с тобой развестись.
Илья умолк.
— Карин, я понимаю, тебе плохо, ты не в себе…
— Но я отвечаю за свои слова, — прорычала Карина. — Я хочу развестись. Ясно? Мне надоело. Надоело воевать с твоей матерью. Да и было бы за что! Пусть забирает тебя. Я устала от всего этого.
— Карина! — возмутился Илья. — Успокойся, в тебе говорит стресс.
— Я не хочу успокаиваться. Я не хочу терпеть. Ясно тебе? Натерпелась на всю жизнь.
— Карина, мне пора бежать. Давай поговорим, когда ты выпишешься из больницы. Уверен, ты передумаешь, — заявил Илья. — Всё будет хорошо, Кариш. Давай, я побежал.
Он бросил трубку, очевидно уходя от неприятного разговора. Карина со злостью сцепила зубы и уставилась на экран смартфона.
«Как они могли? Они украли у неё даже возможность проститься с сыном, пережить его утрату, прочувствовать эту боль. Они избавились от него за её спиной, словно её мнение ничего не значило.»
На этот раз Карина не плакала. От злости у неё даже слёзы пересохли. Лишь в груди забушевало пламя негодования.
Она в сердцах размахнулась и кинула телефон, почему то целясь в дверь. Именно в этот момент дверь распахнулась. Телефон просвистел шальной пулей в сантиметре от уха молодого врача.
— Ого! — он обернулся и поднял смартфон с трещиной на экране. — Хм, так меня ещё не встречали.
— Ой, простите! — пискнула Карина, прикрыв рот руками. — Я не хотела.
— Да уж, я надеюсь, — улыбнулся мужчина. — Трудный день? Впрочем, не отвечайте. Здесь нечасто лежат от радости.
Он вошёл в палату, прикрыв дверь, и положил пострадавший телефон на тумбу. Затем кинул взгляд на лицо пациентки. Доктор на миг замер, явно опешив, а затем неуверенно произнёс:
— Карина? Карина Климова?
На лице Карины отразилось недоумение. Фамилия Климова была её девичьей. После свадьбы она стала Рязановой. Мужчину перед собой она не узнавала. Перед ней стоял высокий и широкоплечий врач, который вполне мог сыграть роль разбивателя женских сердец в популярном сериале. Халат его был белым и идеально выглаженным. Волосы светлые, глаза ярко-голубые, черты лица словно высечены из мрамора. Губы врача сложились в неуверенную, но искреннюю улыбку — такую, что внутри Карины начало зарождаться смутное узнавание. Она где-то его видела, но, прежде чем она успела уцепиться за мысль, он представился:
— Я Славка. Славка Медведев. Не помнишь?
Карина снова охнула.
— Медведь? — выдохнула она, но затем густо покраснела. — В смысле, Слава? Тебя не узнать!
Слава и Карина учились в одной школе, но в девятом классе парень переехал с родителями и двумя младшими сёстрами-близняшками в другой район или даже город — Карина не знала подробностей. На встречи выпускников она не ходила, в социальных сетях одноклассников не искала, поэтому понятия не имела, кого и куда закинула судьба.
Мужчина засмеялся, удобнее подхватывая папку.
— Да, многие так говорят. Но с нашей последней встречи прошло уже тринадцать лет. Люди меняются и за год.
— Однако ты меня сразу узнал, — проворчала Карина, всё ещё не в силах отвести взгляд от одноклассника.
Кто бы знал тогда, что Славка вымахает таким красавцем? В школе он был не особо популярен. Мальчишка был на пару сантиметров выше Карины, с худыми плечами, чёлка вечно закрывала глаза. Помнится, он был одним из тех, кто просто обожал дразнить её — то «морковкой», то «тыквой». Часто пачкал руку мелом и хлопал её по спине, оставляя отпечаток ладони. Однажды подбросил ей в пенал жука. Карина открыла его на уроке, чтобы достать ластик, но наткнулась на лапки насекомого. Визжа, она отбросила пенал, прервав урок истории. Славка тогда ржал так, что упал со стола. И теперь он — врач? Немыслимо.
— Поверить не могу. Ты стал врачом? — улыбнулась Карина чуть смелее.
— Ну, как видишь.
Он придвинул кресло и сел, глядя на пациентку.
Карина понимала, что должна испытывать стыд за свой внешний вид. Она ни разу не взяла в руки расчёску, пока лежала в больнице. Побледнела, похудела. Но ей было всё равно. Более того, она даже обрадовалась встрече с бывшим одноклассником.
Оказалось, он был в отъезде на слёте врачей, но на выходные вернулся в больницу. Ему поручили пациентку Рязанову.
Он вовремя вспомнил о том, зачем вообще пришёл в палату. Выполнив свои обязанности врача, Вячеслав с особым вниманием посмотрел на неё.
— Ты как, Карина? — спросил он.
В его голосе женщине почудились такие нежности и понимание, что сердце защемило. Она отвернулась к стене, буркнув:
— Тебе же виднее. Ты врач, вот и скажи, как я.
— Карина, я же не про твоё состояние здоровья, — мягко заметил Слава. — Я повторяю вопрос. Ты как?
В носу защипало, на глаза навернулись слёзы.
— Плохо, — ответила она. Нет, скорее каркнула.
И тут случилось то, о чём она мечтала всё это время. Слава, заколебавшись лишь на пару мгновений, мягко коснулся её плеча и сжал его. Тепло его твёрдой ладони подействовало на Карину странным образом. Всхлипнув, она резко обернулась и уткнулась лбом в грудь врача. Она понимала, что его форма уже не будет такой чистой, но остановиться не могла.
— Поплачь, — сказал мужчина, погладив её спину. — Понимаю, как тебе больно.
Где-то на границе сознания Карине было стыдно. Видела человека в последний раз, когда им было лет четырнадцать-пятнадцать, а теперь вцепилась в него и ревёт. Только вот больше было не за кого держаться. А если человек тонет, он схватится за любую соломинку, за любую протянутую руку помощи.
Карина поведала врачу всё, как на исповеди. Призналась, какое имя хотела дать мальчику, рассказала, как ждала его.
Вскоре она отстранилась, неловко глядя на Медведева. Села в кровати, подтянув колени к груди.
— Карин, я думаю, что он всегда останется с тобой, слышишь? Просто вот тут, — он указал пальцем туда, где за рёбрами пряталось её сердце. — Он станет ангелом-хранителем для тебя и твоих будущих детей.
Карина снова всхлипнула. Губы её дрогнули, изображая тень кривой улыбки.
— Странное заявление от врача, если честно. Разве вы не преданы науке?
Доктор пожал плечами, отчего белоснежный халат на миг покрылся складками.
— Я предпочитаю думать, что мы сотрудничаем — и врачи, и высшие силы, — подмигнул он ей.
Потом Медведев был вынужден уйти, но Карине как будто стало легче. Более того, она оценила, что Славка, давний одноклассник не стал закрывать глаза на её горе, он принял её утрату и посочувствовал, а не посоветовал поскорее всё забыть.
Во время обеда Слава снова заглянул. Посмотрев на нетронутые картошку и щи, он покачал головой.
— Так не годится. Тебя не выпишут, если не начнёшь есть. Твои анализы от голодовки только страдают, — заявил он категорично. — Скажи, что у тебя сейчас вызвало бы аппетит? Что угодно.
Карина задумалась. Почему-то вид Славки заставил её вспомнить школьные годы. Она улыбнулась.
— Наверное, школьная пицца или сосиски в тесте. И сладкий чай, — призналась она.
Врач улыбнулся, довольный ответом, и спустя сорок минут вручил Карине два пакета с выпечкой.
— Ну, не из нашей школы конечно, но вид у них достойный, — довольно заявил он.
Карина, которая сначала просто пошутила, поняла, что действительно проголодалась. Едва аромат сосисок коснулся её ноздрей, она оживилась. Слава составил ей компанию, заварив чай на двоих.
— Как в школе, — покачала головой Карина, уплетая угощение. — Спасибо, Слав. Я не могла представить, что жизнь нас вот так сведёт снова.
Мужчина перестал жевать, запил выпечку чаем и неожиданно признался:
— Если честно, я надеялся, что когда-нибудь тебя увижу, — вздохнул он, отведя взгляд. — Я хотел перед тобой извиниться. Понимаешь, ты мне тогда жутко нравилась, и я…
— Стоп. Что? — не выдержала Карина. — Я тебе нравилась? Ты же меня терпеть не мог!
Вячеслав вздохнул, а щёки его покраснели, как у школьника.
— Это я и пытаюсь сказать. Ты мне нравилась с младшей школы, с того момента, когда ты пробежала кросс быстрее всех. Однако я почему-то решил, что буду обращать на себя твоё внимание таким странным образом — нелепыми шутками и прозвищами. Думаю, я был настолько в себе не уверен, что заранее на тебя разозлился за то, что мои чувства невзаимны.
Он посмотрел ей в глаза.
— Прости. Ладно? Я тебе, наверное, хорошо жизнь подпортил, но я никогда всерьёз не хотел тебе навредить. Ни разу. Честно.
Карина оторопела, кивнула. Жар разлился по её щекам. Да, услышать признание одноклассника, затерявшегося на долгие годы, было неожиданно, но приятно. Неужели Слава был из тех мальчиков, что дёргают девочек за косы и бьют портфелем по темечку в качестве любовного признания?
Они невольно стали вспоминать прошлое. Незаметно для себя Карина впервые отвлеклась от своей трагедии, хоть ненадолго. Она даже смеялась, когда Слава рассказывал ту или иную выходку. Но для неё стало неожиданностью узнать, что Медведев заступался за неё. Однажды зимой Карине в лицо кинули снежок со льдом — так, что осталась ссадина и щека распухла. Она знала, что это сделал вредный Димка Ефимов из другого класса. На следующий день его куртка и сменка висели на проводах. Никто не знал, как они там оказались. Вся школа смеялась, когда стучащий зубами Димка прыгал, пытаясь их достать, а потом ревел. Карина тогда позлорадствовала: так ему и надо, закон бумеранга никто не отменял. Она и не знала, что это Славка с другом Борькой стащили вещи Ефимова и забросили их на провода. Также она понятия не имела, что Славка был тем, кто присылал ей подарочки и открытки на День святого Валентина.
— Ну почему ты ни разу не подошёл ко мне? — возмутилась Карина.
— Да мне было стыдно, страшно, а потом ещё слух прошёл, что тебе нравится Валерка Дёмин, — улыбнулся врач. — А потом я уехал…
Да, Карине как-то нравился старшеклассник. Они даже начали гулять за ручку. Но он оказался негодяем — встречался сразу с двумя девчонками из разных классов. Так Карина впервые узнала, что такое измена и предательство.
Вскоре Медведев ушёл, но пообещал заглянуть вечером. Слово он сдержал.
В воскресенье во время утреннего обхода Вячеслав закатал рукава и потребовал расчёску.
— Карин, на твоей голове вороны гнездо свили, пока ты спала, — заявил он. — Давай я помогу исправить.
Карина засмеялась от такого сравнения. Почему-то обидно не было.
— А ты умеешь? — засомневалась она в парикмахерских способностях врача.
— А то! У меня же две младшие сестры, забыла? Ксюша и Саша, — ответил он. — Родители много работали, поэтому мне иногда приходилось собирать девочек в школу. Я знаю всё о женских колготках и лаке для ногтей с блёстками, как бы странно это ни звучало.
Карина улыбнулась. Она и не знала Славу с такой стороны. А ведь он наверняка был заботливым и сострадательным, раз выбрал такую профессию. Она покорно повернулась к врачу спиной, доверив ему свои рыжие волосы. Он осторожно распутывал медные пряди и расчёсывал их, стараясь не причинить ей боли.
В какой-то момент повисла тишина. Карина подумала, что в этом есть нечто странное и даже интимное. Или она так истосковалась по ласке, что готова броситься на любое проявление заботы, как оголодавшая собака на кость? Ведь Славка, скорее всего, её просто пожалел.
Она хотела отвлечься от мыслей разговорами, но язык словно прилип к нёбу. Ей было приятно отдать заботу о себе в чьи-то руки, пусть и такую пустяковую.
— В последний раз мне мама делала причёску ещё в школе, — тихо призналась она.
— Я помню, помню, что ты носила красивые причёски. Девчонки тебе завидовали, поэтому и дразнились. А я постоянно смотрел не на доску, а на твой затылок, — признался Слава, заставляя Карину смутиться ещё сильнее.
Неожиданно она вспомнила ещё одну деталь из прошлого. Милана действительно косилась на её причёски и как-то на уроке труда отрезала прядь её волос, сделав себе из неё усы. Но уже на следующий день Миланка нашла в своих русых волосах жвачку и вынуждена была постричь каре. Теперь Карина поняла, кому принадлежала та жвачка. Ведь за спиной Миланы сидел Славка Медведев.
Спустя минут десять на голове Карины появилась вполне достойная французская коса. Она поняла, что даже стала похожа на человека.
Слава и в этот день часто её навещал, подбадривая разговорами и добрыми советами. Если Карина начинала говорить о ребёнке, он не отводил взгляд и не переводил тему. Слушал и даже подбадривал, уверяя, что сейчас самое важное — принять потерю и пережить её.
В воскресенье вечером он сказал:
— Можешь собирать вещи. Завтра утром после обхода тебя выпишут.
Карина поняла, что новости её не радуют. Она знала, что за стенами палаты её ничего не ждёт.
— Здорово, — натянуто улыбнулась она.
Слава внимательно глянул на неё.
— Тебя встретят? Телефон работает, есть кому позвонить?
— Конечно, — соврала Карина. — Меня встретят.
Она не собиралась дёргать маму, которая в последнее время сама чувствовала себя плохо. А мужа она, кажется, бросила. И как бы Карина ни думала о своём поступке, она не раскаивалась.
Слава кивнул, выдал рекомендации и пожелал добрых снов.
Карина долго ворочилась и не могла уснуть.
Утром, как и обещал, лечащий врач отпустил её с миром и списком лекарств. Несмотря на июль, на улице зарядил дождь. Карина вышла из больницы, вдохнула свежий воздух, особенный запах травы и земли смоченной дождём. Она стояла под козырьком, когда подъехала иномарка и посигналила. Женщина нахмурилась — она не вызывала такси, решив, что доберётся сама. Окно опустилось, и водитель, наклонившись, крикнул:
— Садись, Климова!
Карина узнала Медведева, ощутив, как внутри что-то сжалось. Она выбежала под дождь и, едва намокшая, упала на переднее сиденье. Машина тронулась. По радио играл какой-то модный шлягер.
— Почему ты приехал за мной? — спросила она напрямую.
— Да я просто на работу заезжал по делам, — слукавил мужчина.
Но Карина знала, что Слава просто не поверил её словам и решил забрать.
Вскоре машина остановилась у пятиэтажки, где жила Карина. Напоследок они обменялись номерами.
***
И вот Карина вернулась домой. Прошла всего неделя, но как же круто изменился её мир. Войдя в квартиру, она мягко прикрыла дверь, уверенная, что дом встретит её тишиной — упоительной после больничной суеты. Однако ошиблась. Слух уловил звук телевизора, работавшего на кухне. Там же что-то скворчало на сковороде. Чайник засвистел, оповещая о вскипевшей воде, но быстро смолк. Карина опустила взгляд и сердце её неприятно сжалось. Нет, она приметила не туфельки любовницы мужа — там стояла ортопедическая обувь её свекрови.
«Лучше бы любовница», — проворчала Карина себе под нос, осторожно опуская сумку на порог.
Она прошла вглубь квартиры, ступая бесшумно, словно рыжая кошка на мягких лапах. Хотела юркнуть в спальню и трусливо закрыться там, лишь бы не встречаться с Анной Петровной. Но замерла, услышав её голос:
— Ты звонил этой? — спросила свекровь у сына.
Карина поняла, что это о ней. Уста Анны Петровны явно заморались бы, произнося её имя.
— Ага, — с набитым ртом ответил Илья. — В пятницу.
— И что? Какие новости? Долго она будет валяться там, бока отлёживать? Хорошо видать устроилась. Кормят её там, ухаживают.
Карина глянула на руку. Сгиб локтя пожелтел от множества капельниц. Вспомнила больничную запеканку, напоминавшую кусок глины по виду и вкусу.
«Ну да, я точно была на курорте…»
— Мам, ей плохо. Она постоянно плачет, — посетовал Илья.
Свекровь громко цокнула языком.
— Ой, она просто привлекает к себе внимание, строит из себя жертву. Кого она там потеряла? Никого. Ребёнка никто даже не видел. Бред. Не хочет, наверное, работать. Ты учти: как вернётся, пусть сразу приступает к обязанностям. Если баба и родить не способна, так пусть хоть деньги в дом приносит и о тебе заботится. — Затем её тон сменился, став нежнее. — Положить ещё котлетку, Ильюшка? Мне кажется, ты похудел. Ой, чуяло моё сердце: нельзя тебя в чужие руки отдавать.
— Мам, вообще-то ты перегибаешь палку. Карина заявила, что хочет развода.
— Что? Развода с тобой? — охнула мать, словно её святого сына не могли бросить априори. — Да она там что, на лекарствах каких сидит, такое говорить?
Не выдержав, Карина вышла из укрытия. Свекровь заметила её не сразу, а вот Илья перестал жевать, подавившись.
— Карина! Ты вернулась, — улыбнулся он, вскакивая на ноги.
— Как видишь. А что ты тут всё ещё делаешь? — скрестила она руки на груди.
Свекровь сузила глаза, воинственно махнув лопаткой.
— А где он должен быть, по-твоему?
— Меня это не волнует. Я уже сказала, что хочу развестись. Значит, Илья должен был освободить мою жилплощадь, — отчеканила Карина. — Не говоря о том, что сегодня будний и рабочий день.
— Каришка, — заскулил Илья. — Ну зачем ты так?
— Твою жилплощадь? Вообще-то она общая, — взвилась свекровь. — В браке всё общее.
— С чего вы решили? Квартира досталась мне от родителей отца. Она добрачная, ещё и подаренная. Илья не имеет на неё прав, — парировала Карина. — Однако есть прекрасные новости: теперь вы сможете жить вместе с сыном и дочкой снова, как и мечтали.
Такой поворот спустил женщину с небес на землю. Её лицо резко потеряло краски. Но она не успела продолжить баталию — Илья подошёл к жене.
— Карин, — серьёзно произнёс он. — Давай мы с тобой спокойно поговорим. Ладно?
— Поздно разговаривать. Ты был мне нужен неделю назад, каждый чёртов день, что я провела в больнице, — выпалила Карина.
— Я понимаю, просто… — вскинул он руку, растрепав волосы.
Сердце Карины на мгновение сжалось. Она тоже любила тормошить его мягкие волосы, словно паутину.
«Когда всё так обернулось? Почему влюблённые, что целовались на заднем ряду кинотеатра, стали чужими?»
— Пожалуйста, давай поговорим, — выдохнул Илья, посмотрев на жену с надеждой в светло-карих глазах.
Карина вздохнула, потом кивнула. Илья улыбнулся и выпроводил маму, к её недовольству. Жена жест оценила. Позже он сел рядом с ней на диване, взял её руки в свои и начал оправдываться. Говорил долго, каялся, в какой-то момент даже оказался на коленях.
— Всё навалилось на меня. Я боялся приехать к тебе и сказать правду о том, что меня уволили, — выпалил он. — Поэтому я не ездил в больницу. Не хотел смотреть тебе в глаза. Подумал, что ты и так настрадалась, а тут ещё мои проблемы. Я надеялся всё уладить до твоего возвращения.
— Ты не дал мне попрощаться с сыном, — глухо напомнила Карина.
— Да, я был неправ. Но я думал, что так будет правильно, что ты не выдержишь, если пройдёшь через это сама. Но ты не думай, что мне плевать, Карин. Мне тоже было плохо. Поэтому прошу: дай мне ещё один шанс. Мы должны пережить это вместе. Я уже нашёл новую работу, выхожу в среду. Мы начнём всё заново. Умоляю, прости меня. Неужели наша любовь так мало значит?
Душа Карины металась. Она не знала, как поступить, но решила, что второго шанса человек может быть достоин. Поэтому едва заметно кивнула.
— Ладно, давай попробуем. Только я не хочу видеть твою маму. Тебе это понятно? Я не шучу.
— Понятно, — обрадовался мужчина. — Я согласен.
Он порывисто обнял супругу, а она невольно подумала, что больше ничего не чувствует в его руках — словно всё внутри покрылось коркой льда.
***
Шло время.
Карина сразу вернулась на работу, желая отвлечься хоть чем-то. Илья тоже вернулся к труду. Более того, он изменился. Стал заботливым, снова ухаживал за женой: носил цветы, делал комплименты. Но от этого Карина чувствовала себя всё хуже. Теперь она была мерзкой обманщицей и предательницей. Ведь Илья старался, честно старался. А она думала о другом. То и дело в её сознании возникал образ врача, который заплетал её рыжие волосы в косу. И почему-то эта невинная сцена всё ещё вызывала в её душе бурю эмоций. Однако Карина не собиралась предавать мужа. Да и со Славой они общались нечасто — оба были заняты работой. Только вот изменилось ещё кое-что, причём разительно…
После выписки из больницы Карина стала замечать, что предметы в доме, которые она оставляла на своих местах, меняли положение. Однажды, торопясь на работу, она бросила фен (благо не включённый) на косметический столик, хотя обычно он лежал в чехле на нижней полке. Вернувшись домой, увидела, что фен лежит на кровати. Она пожала плечами — мало ли, бросила и забыла. Но дальше — больше. Мокрое полотенце оказалось под одеялом, расчёска — в холодильнике, ключи от офиса — на балконе. Однажды она потеряла кошелёк, но нашла его в ящике с нижним бельём.
Сначала Карина списывала всё на свою растерянность и невнимательность. Потом грешила на стресс — на работе были сложности, да и потеря ребёнка давала свои плоды. Под подозрение пал и супруг. Но он был на работе, когда в доме происходила чертовщина. На новом месте Илья порой уезжал из города на пару дней, однако странности не прекращались и в это время. Так однажды, когда Илья был в деловой поездке случился новый виток странных событий. Утром, убегая на работу, Карина не успела допить горячий кофе. Сделав глоток, оставила чашку на столе. Вернувшись домой, увидела её пустой и грязной на том же месте, а рядом — крошки от съеденного печенья. Только вот печенье она точно не ела.
Не выдержав, Карина рассказала всё супругу. Илья выслушал, но лишь посмеялся:
— Карин, успокойся. Наверное, ты просто забыла, что выпила кофе. Ну или что и куда положила. Ты же такое пережила.
Она хотела довериться словам мужа, но успокоиться не могла. Стала нервной и дёрганой. Уходя на работу, начала разглядывать каждый предмет в доме, а порой даже фотографировала квартиру. Но и это не помогло.
Однажды соседка снизу позвонила и сказала, что их топят. Карина бросила всё, поехала домой и увидела, что забыла выключить кран в ванной. Мужа не было в городе, значит, только она могла допустить такую оплошность. Но как?
Благо потоп оказался не таким уж ужасным, но за ремонт чужого потолка пришлось заплатить.
С той поры у Карины началась паника. Она больше не доверяла себе, и причины были. Не зная, куда бежать за помощью, она позвонила единственному знакомому врачу. Слава сразу согласился встретиться. Увидев Карину, сидящую за столиком в кафе и барабанящую пальцами по столу, перестал улыбаться.
— Что случилось? — спросил он, падая на диван напротив.
— Слава, у тебя есть знакомый психотерапевт? А если не он, то какой-нибудь шаман, изгоняющий духов из квартир? — выпалила Карина.
— Чего? — напрягся мужчина. — Зачем тебе?
— Я думаю, что схожу с ума, — призналась она. — Так же, как мой папа. Ты же помнишь, что случилось? Думаю, все в школе знали об этом.
Вячеслав не стал отрицать и кивнул. Все знали, что отец Климовой сошёл с ума — то ли от пережитого ужаса, то ли от алкоголя.
— С чего ты решила, Карин? Ты недавно была здорова, насколько это возможно, — заявил Слава.
Карина поджала губы.
— Я нахожу у себя такие же признаки, как у папы. Он тоже ломал вещи, кричал на маму, что она всё поменяла местами, хотя она ничего не трогала. Делал что-то и забывал. Мог выпить бутылку, а потом найти её пустой и орать, что это мама её выпила. И ведь всё сходится, понимаешь? Папа пережил стресс, я тоже. Я потеряла ребёнка. Может, у меня какая-то форма депрессии из-за этого? Такое возможно?
Она посмотрела в его голубые глаза с надеждой — непонятно на что. Может, на сочувствие, а может, на то, что он посмеётся над её теорией и успокоит.
— Расскажи мне всё по порядку, — попросил Слава.
Карина выдала всё: начиная от пропавшей зубной щётки, которую так и не нашла, до выпитого кофе.
— Знаешь, прежде чем записывать тебя к мозгоправу, может, установим пару скрытых камер? — предложил он.
— Что? Зачем? Я практически одна дома постоянно. У Ильи новая работа, его и в городе нет, — пробормотала растерянная Карина.
— Ну просто давай посмотрим, что происходит. Ведь если ты выпьешь кофе в следующий раз, камера это запишет, верно? Однако не говори мужу.
Карина задумалась. В это время официантка принесла десерты. Слава настоял, что Карине нужна порция чего-то вредного и вкусного, и заказал ей морковный торт. Заметив оранжевую морковку из мастики, она фыркнула от смеха.
— Ты издеваешься, да? — лукаво глянула она на друга. — Ты меня всегда морковкой называл.
— И что с того? — подмигнул ей мужчина. — Я любил морковку.
Сердце Карины сделало кульбит. Улыбка застыла на губах, щёки окрасил румянец. Она притянула к себе тарелку и принялась есть вкусный десерт.
— Ладно, давай установим камеры, — согласилась она, решив довериться другу…
И не прогадала. На выходных всё было мирно. Но в понедельник, едва Карина ушла на работу, камеры засняли неожиданного визитёра. После полудня дверь распахнулась, и внутрь, как к себе домой, вошла Анна Петровна. Она деловито огляделась и принялась за свои злодеяния. В тот день женщина действовала решительно: взяла вещи из сушилки и засунула их обратно в стиральную машину, словно Карина забыла их достать. Более того, продуманная мадам налила туда воды, чтобы выглядело правдоподобно.
— Вот же гадина, — прошипела Карина, глядя на её поступки.
Оказалось, никаких призраков не существует. Свекровь приезжала в рабочее время и перекладывала вещи. Но действовала она не одна…
Карина негодовала и сразу позвонила Медведеву. Однако Слава попросил её повременить с разоблачением.
— Зачем мне наблюдать? Всё и так ясно! Она дурила меня! Мегера полоумная вламывалась в мой дом! — ярилась Карина.
— Ну, предположим, — резонно заметил мужчина. — Но что ты предъявишь полиции? Что свекровь зашла к тебе в гости и трогала вещи? Вряд ли за такое есть статья. Да и она не вламывалась — ключи же есть.
Карина потёрла лоб, чувствуя признаки надвигающейся мигрени.
— И что ты предлагаешь? — вздохнула она.
— Главное, Карин, ты знаешь, что не сошла с ума, — сказал Вячеслав. — Позволь твоей свекрови и дальше стараться. Я на днях установлю камеру, которая пишет звук. Наверняка мы сможем собрать более ценные улики.
Карина снова доверилась мужчине, и на этот раз Слава не промахнулся. Спустя пару дней Анна Петровна явилась в квартиру, но уже не одна — с соучастницей. Вместе с матушкой на преступную дорожку вышла Дарья. Дашка чувствовала себя в чужой квартире вольготно. Золовка сначала брызнула на себя любимыми духами Карины, а затем взяла из косметички нюдово-розовую помаду, которой Карина часто пользовалась, и сломала её. Потом тщательно отшлифовала место разлома, словно хозяйка израсходовала помаду почти под ноль и забыла об этом. Стержень Даша забрала себе, укутав в салфетку — мол, не пропадать же добру. А вот свекровь оторвала цветки от недавно распустившихся орхидей, подаренных Карине мамой, и выбросила их, будто те никогда не цвели. Также она поменяла закладку в книге, которую читала Карина.
Карина изнывала от желания устроить женщинам допрос с пристрастием — и, возможно, с выдранными волосами, — чтобы узнать, на кой чёрт они устроили этот спектакль. Неужели можно так ненавидеть человека? И за что? Что она им сделала? Ещё один вопрос оставался открытым: откуда у Анны Петровны и её дочурки ключи от квартиры? Ответ мог быть только один — ключи могли получить только от Ильи.
Муж исправно звонил Карине из командировки, вскользь интересуясь её делами. Она стала замечать, что вопросы, раньше казавшиеся проявлением заботы, становились всё более въедливыми, а ответы его не устраивали.
— Карин, а помнишь, ты говорила, что тебе стало плохо? Ну, что ты забыла, куда положила щётку или расчёску?
— А, ты об этом, — пропела Карина с натянутой наивностью. — Я думаю, ты был прав. Я просто слишком много работала.
— Правда? То есть теперь всё в порядке? — с сомнением спросил он, словно точно знал, что порядком в их квартире и не пахнет.
— Да, всё нормально, — откликнулась она, а глаза её опасливо блеснули. Жаль, муж этого не видел.
Верный соратник Славка успокаивал её в жажде мести. Он установил новые камеры, и Карина получила ответы на все вопросы.
Анна Петровна и Даша снова явились в квартиру. За полчаса до этого ей позвонил Илья, уточняя, на работе ли она. Карина подтвердила, что в офисе. Свекровь и золовка прошли внутрь. Даша сразу взялась за дело, а Анна Петровна недовольно огляделась и цокнула языком:
— Не могу понять, что происходит. Мне казалось, что Карина уже сходит с ума. Она сама стала говорить про клинику и психиатра. Илья утверждал, что она в панике, ходила и фотографировала вещи, пытаясь запомнить, что где лежит. Однако в последнее время она резко успокоилась. Я из кожи вон лезу, а ей хоть бы хны.
Дарья, слушая мать, угостила себя печеньем из вазочки, смахнув крошки прямо на пол.
— Давайте сделаем, как я сказала, — предложила она. — Пусть Илья вернётся и начнёт подсыпать ей в еду лекарство. То, которое бабушке давали от болезни Паркинсона. Как его… цикладол, что ли? Помнишь, как её вштырило на старости лет, когда она сдуру увеличила дозировку? Она бредила, галлюцинации были. Я едва не поседела, когда она сказала, что за моей спиной дед стоит, который помер десять лет назад.
— Опасная затея, — буркнула мать. — Кровь возьмут на анализ, на нас выйдут.
— Опасно, или ты просто не хочешь, чтобы твой драгоценный Ильюшка пачкал руки? — ревниво спросила дочка. — Вообще-то нечестно, что он где-то прохлаждается, когда мы с тобой тут всю грязную работу выполняем.
— Я же тебе сказала, что в плюсе все будут, — хмыкнула мать. — Да и потом, ты разве не сама хотела отомстить этой идиотке? Если они разведутся, квартира останется у Каринки. Я уже узнала. Илья вернётся к нам. Хочешь снова ютиться со мной в одной комнате да? А так мы заберём квартиру себе, продадим и поделим.
Даша надулась, не в силах возразить.
Анна Петровна укусила ноготь на большом пальце, изображая крайнюю задумчивость, а затем решительно кивнула.
— Надо действовать решительнее и добить её.
— Решительнее? Например? — навострила уши Даша. — Ты же не станешь поджигать квартиру, как её чокнутый папаша? Тогда какой толк в том, что мы делаем?
— Нет, конечно, хватило и ремонта в ванной, — фыркнула женщина. — Нет, я буду бить по самому больному. Покажу ей почему она сошла с ума.
Тогда свекровь двинулась в комнату, которая всё это время оставалась закрытой. Даже Карина не переступала её порог. Увы, Слава не установил там камеру — Карина остановила его заявив, что вряд ли там что-то произойдёт. Поэтому она не увидела, что именно сделали родственницы. Лишь вернувшись домой и посмотрев запись, она бросилась от ноутбука к запертой двери. Дрожащей рукой коснулась ручки и открыла её.
Там была детская. Точнее, должна была быть детская. Они начали ремонт, но не доделали. Теперь комната превратилась в кладбище воспоминаний — воспоминаний, которые даже не стали реальными. Там стояла коляска, накрытая чехлом, — коляска, в которой молодая мама должна была катать сына по улицам города. Но не сложилось. Там была кроватка с ортопедическим матрасом и красивыми мягкими бортиками — бежевыми, с изображением милых животных. Там стояла лошадка-каталка, на которой не суждено было маленькому наезднику отправиться в путь. Карина после приезда из больницы заходила в комнату лишь однажды — оставила вещи и всё. Она не могла найти в себе силы разобрать их или провести там лишнюю пару минут.
Но теперь она уверенно переступила порог и впилась взглядом в каждый предмет, сразу находя отличия. Детские вещи были раскиданы, вышвырнуты из шкафа, словно в порыве гнева. С коляски сняли накидку и порезали её козырёк. Мягкие игрушки выпотрошили, достав из них синтепон. Однако Карина пусть и была зла, но в бешенство она пришла, увидев снимки УЗИ. Свекровь добралась до единственных фотографий маленького мальчика и разорвала их. Карина упала на колени, взяла тонкую изорванную бумагу в руки. На этот раз она не плакала.
***
Едва Илья вернулся из командировки, его ждал сюрприз. Он не смог попасть в квартиру. Дверь открыла Карина и пустила его внутрь.
— Кариша, что случилось? Ты что, замки сменила? — охнул мужчина.
Карина не стала юлить, а прижала его к стенке — в образном и прямом смысле. Она показала мужу первые видеозаписи, наблюдая за реакцией. Глаза Ильи забегали, кожа покрылась красными пятнами, на лбу выступила испарина.
— Карин, ты установила камеры? — выдавил он.
— И, как видишь, не зря, — процедила она. — Говори, откуда у твоей родни ключи?
— Я… я дал дубликат маме как-то давно. Мы уезжали, надо было, чтобы кто-то следил за домом. Да и пока ты была в больнице, она приезжала, убирала, готовила, — расстегнул он пуговицу на рубашке, словно ему стало трудно дышать.
Мужчина был невероятно взволнован.
— Ты знал, — выдохнула Карина. — Ты всё-таки знал.
Она и не надеялась на обратное, просто хотела убедиться лично. Илья вспыхнул.
— И что? Ты сама виновата! Ты хотела развода! — завопил он.
— А что, разве у меня не было повода? Или от таких, как ты, уходят только вперёд ногами? — парировала женщина. — Неважно. Я хочу, чтобы ты убрался из моей квартиры и моей жизни, Илья. Прямо сейчас. Спектакль слишком затянулся. В противном случае я вызову полицию — и на тебя, и на твоих родственников.
— И что ты предъявишь? Что моя мама испортила вещи? Бред! — рявкнул он.
— Вообще-то за порчу имущества тоже есть статья, — раздался за спиной мужчины незнакомый ему голос. — Однако мы с Кариной решили, что вы так просто не отделаетесь.
Илья резко обернулся, замечая на своей территории другого самца — причём превосходящего его по габаритам. Он выпятил тщедушную грудь колесом и надул щёки.
— Ты кто?
Слава Медведев настоял на том, чтобы присутствовать при встрече Карины с мужем. Он даже поменялся сменами на работе, потому что извёлся от страха за неё.
«Неизвестно, что он может вытворить. Судя по его родне, они все психи», — заявил он.
Поэтому Слава ждал возвращения Ильи вместе с Кариной в качестве тяжёлой артиллерии.
— Я врач, — неохотно представился мужчина, по виду которого было ясно, что знакомство ему не в радость. — Руки жать не будем, ладно? Я брезгаю, а перчатки и антисептик с собой не взял.
— Карина, кто это? — потребовал разъяснений Илья. — Ты что, завела себе хахаля? Да права была моя мама! Ты просто наглая рыжая прошманд…
— Рот закрой, — неожиданно громко рявкнул Слава. — Я врач, а не Махатма Ганди. Поэтому, если ты ещё хоть слово скажешь, будешь сломанными руками зубы собирать, а твои челюсти даже мои коллеги-хирурги не сошьют вместе.
Что-то в тоне или взгляде Славы заставило Илью прикусить язык и сделать шаг назад. Медведев, довольно кивнув, продолжил:
— Так вот, как я сказал, я врач. И я уже готов нарисовать Карине заключение о том, что её травили всё это время. Хочешь узнать, какой срок светит за такое злодеяние, да ещё в сговоре? Вы же не просто семья, а преступная группировка.
— Погоди… травили? — эхом переспросил Илья.
— Да, например, — Слава щёлкнул пальцами, — каким-нибудь делириантом. Атропин, цикладол, димедрол. Они вполне могут вызвать психоз с помрачением сознания, неадекватным поведением, галлюцинациями и бредом. И твоей семье об этом известно. Запись с признаниями твоей сестры у нас на руках.
— Но мы ничего не делали! Это ложь! — затрясся Илья, сжимая кулаки.
— Ну, тут уж пан или пропал, — согласился Слава. — Но как думаешь, кому поверит судья? Мне, врачу из родильного дома, который помог появиться на свет множеству детей? Или тебе, обманывающему супругу, пережившую столько горя? А может, твоей матери, которая лично оставила здесь кучу отпечатков пальцев и улик?
Илья был уже не просто красный, а тёмно-бордовый.
Карина смотрела в лицо Славы, не веря, что он это говорит. Он даже ей не признался, чем собирается угрожать Илье. Блефовал ли он? Почему-то она знала, что нет. Она снова вспомнила, как он вступался за неё в школе — скрытно, из-под тишка. Щуплый мальчишка был её личным ангелом возмездия. И теперь, спустя годы, он снова взялся за своё. От этого внутри Карины всё словно расцветало — не от чужой силы, а от того, что кто-то был на её стороне, на кого-то она могла положиться.
— Ты всё слышал, — отведя взгляд от Славы, Карина равнодушно глянула на мужа. — Уходи, Илья. И учти: не только вы играете не по правилам. Если будет нужно, я сама себя буду травить таблетками, а потом покажу пальцем на твою мать. И нет, меня не будет мучить совесть.
Илья шагнул к жене, но Слава мгновенно оказался рядом.
— С тобой попрощались, — напомнил он с угрозой в голосе. — Или тебя проводить?
— Ты пожалеешь, — буркнул Илья напоследок, одарив Карину ледяным взглядом.
Она не стала отвечать, хотя было что сказать — например, что она жалела об их встрече и поспешном браке, который не принёс ей ни капли счастья. Но всё это уже было в прошлом…
В итоге Илья, поджав хвост, ушёл из её жизни. Возможно, его матушка продолжала ставить свечи за упокой ещё живой Карины, но это не помогало. Ведь у Карины оказался хороший защитник — доктор Медведев, Славка, который работал в союзе с небесными силами. Он остался частью её жизни — причём невероятно важной.
Как-то раз, спустя год после развода, во время прогулки со Славой, который упорно называл её то «морковкой», то «Климовой», Карина встрепенулась:
— Надо мне фамилию поменять обратно на девичью. Я сразу об этом почему-то не подумала.
Медведев лукаво посмотрел на неё и загадочно произнёс:
— А ты не торопись. Может, придётся снова чью-нибудь фамилию брать?
— О чём ты? — спросила женщина.
Он остановился, взял её руки в свои.
— Карин, сначала я хотел подкинуть тебе в сумку майского жука в качестве признания, но потом решил, что лучше хоть раз сказать всё в лицо, — улыбнулся он смущённо, словно на миг стал школьником. — Ты мне нравишься. Я в тебя влюблён. Может, тогда чувство было глупым и детским, но теперь, когда я снова тебя нашёл, я не хочу потерять — тем более упустить шанс, посланный судьбой.
Карина ощутила, как сердце набирает обороты, стремясь навстречу этому признанию.
— Ты мне тоже нравишься. Очень, — прошептала она, поднялась на носочки и поцеловала его — коротко и невинно.
Казалось, она подарила ему первый школьный поцелуй, который, возможно, задолжала своему верному однокласснику с пятой парты. Спустя два года Карина и Слава поженились, а ещё через полтора у них родились дети. Да, дети — двойняшки, мальчик и девочка. И счастью их не было предела…
0 комментариев