Поезд в никуда

Анастасия устроилась на нижней полке плацкартного вагона скорого поезда Москва — Казань.

Оглядев соседей, она подумала: «Только бы какой-нибудь приставучий тип не попался или чересчур разговорчивая дама».

Анастасия не любила, когда на неё выливали подробности чужой, чуть ли не интимной жизни. А такое нередко случалось в поездах дальнего следования.

Верхние полки заняли мужчины. Один из них, суетливый молодой человек с пышной шевелюрой, осведомился у Анастасии, далеко ли она едет. Удостоверившись, что Анастасия следует до конечной станции, он немного погрустнел и, видимо, надеялся занять её нижнее место, если она выйдет раньше.

Второй попутчик выглядел очень усталым, так что возраст его было трудно определить. Он залез на верхнюю полку и мгновенно уснул.

Нижнее место напротив Анастасии оставалось свободным.

Буквально за пять минут до отправления поезда в купе нетвёрдой походкой зашла стройная женщина лет сорока пяти в длинном коричневом пальто. За ней шествовал высокий мужчина с бородкой в чёрной куртке с капюшоном. Он катил большой розовый чемодан, принадлежавший женщине, который тут же пристроил под столик и, приобняв спутницу на прощание, быстро удалился.

Дама слегка качнулась в сторону и рухнула на свою полку. Было очевидно, что она слегка подшофе.

Молодой человек свесился с верхней полки и спросил вновь прибывшую попутчицу:

—Вы знаете этого мужчину, который вас провожал?

—А вам какое дело? — тихо пробормотала женщина, снимая с себя пальто и ботинки на толстой подошве.

Она подогнула ноги под себя и села по-турецки. Мягкая серая водолазка и узкие джинсы подчёркивали изящную фигуру. Шоколадные волосы обрамляли загорелое лицо, на котором тускло мерцали усталые глаза, совершенно не соответствующие общему стильному облику ещё молодой женщины.

— Просто я хочу узнать, не просил ли он у вас денег, — не отставал парень. — Знаете ли, я видел, как он пристаёт к пассажирам в зале ожидания и просит деньги на билет. Якобы его обокрали, и ему не хватает. У меня он тоже просил пять тысяч. Я не дал.

Молодой человек волновался. Анастасия видела, как его длинные кудрявые волосы колыхались в пространстве между верхней полкой и столиком. Наверное, ему хотелось показать, какой он проницательный, и предупредить женщину об ошибке. Исправить положение уже было нельзя. Мошенника и след простыл.

Но женщина совсем не была удивлена или напугана. Она презрительно посмотрела на парня и сказала заплетающимся языком:

—Я дала ему денег. И что? Вам какое дело?

—Так он же аферист, вымогатель! — вырвалось у парня.

—Откуда вы знаете? — равнодушно сказала женщина и перевела взгляд на Анастасию, тем самым давая понять парню, что разговор с ним закончен.

Молодому человеку ничего не оставалось, как отвернуться, подвинуться ближе к стене и уткнуться в телефон. Его порыв вывести мошенника на чистую воду никто не оценил.

Анастасия упорно смотрела в окно, чтобы не быть втянутой в разговор.

На улице совсем стемнело, но благодаря яркому освещению многочисленных фонарей мокрый перрон блестел и переливался, как чёрный жемчуг.

Женщина что-то пробормотала, глядя на Анастасию. Та не сразу разобрала, что именно.

—Извините, вы что-то спросили? — сдерживая своё неудовольствие, сказала Анастасия.

Дама повторила свой вопрос,стараясь говорить более отчётливо:

—Вы до Казани едете? Вам не помешает мой чемодан, если я его не буду засовывать под сиденье? Он туда не влезет.

—Да, я до Казани. Нет, не помешает.

Анастасия отвечала односложно, давая понять, что не расположена к дружеской беседе.

Поезд тронулся. Анастасия смотрела в телефон, чтобы не встретиться взглядом с соседкой, которая явно искала общения.

—Вы не против, если я выпью пива? — спросила женщина.

—Нет, пейте, это ваше дело, — ответила Анастасия, быстро взглянув на соседку, которая уже полезла в сумку за банкой пива. Видимо, вопрос был риторический.

«Только бы не начала изливать душу», — подумала Анастасия, отложила телефон, закрыла глаза и сделала вид, что спит.

—Осуждаете меня? — спросила женщина. — А зря. Вы же ничего обо мне не знаете.

«И не хочу знать»,— раздражённо подумала Анастасия, а вслух сказала:

—Почему я должна вас осуждать? Это ваша жизнь. Имеете право распоряжаться ею, как считаете нужным.

—Да вот не все так думают, — с каким-то отчаянием в голосе сказала попутчица. — Мама моя меня гнобит за то, как я живу, и дочь осуждает… Всё началось после смерти отца, брата и мужа…

Анастасия не сдержалась и нечаянно обронила:

—Обычно общая беда людей сближает.

—Только не нас… Вас как зовут? Меня — Светлана.

Анастасия поняла, что попалась, но не ответить было уже невежливо. К тому же женщина, видимо, пережила много горя. Анастасия пожалела, что сделала скоропалительные выводы насчёт соседки.

Анастасия повернулась к Светлане и назвала своё имя. Светлана начала свой рассказ, не особо обращая внимания, слушает ли её Анастасия. Она как будто говорила сама с собой, видимо, не в силах держать эти мысли при себе.

***

В течение пяти лет в семье Соколовых умерли все мужчины. Сначала отец Светланы от инфаркта, через год заболел онкологией муж Анатолий и угас буквально за полтора года. Потом младший брат Игорь насмерть разбился в автомобильной аварии. Остались одни женщины: больная семидесятипятилетняя мама Светланы Вера Павловна, сама Светлана — сорок пять лет, находящаяся после утраты мужа, отца и брата в тяжелейшей депрессии, и её дочь Ксения — студентка второго курса университета.

Казалось бы, горе должно было их сблизить, но получилось совсем наоборот. В результате постоянной тревоги за мужа у Светланы развилась бессонница, которую ей не удалось победить и после того, как Анатолий ушёл в мир иной, освободив жену от заботы о нём. Не в силах больше жить без сна, Светлана обратилась к психотерапевту.

Доктор прописал снотворное, антидепрессанты и посоветовал сменить обстановку, уехать куда-нибудь, где ничто не будет напоминать о пережитом горе.

Сначала Светлане это предложение показалось несбыточным, но в один из тоскливых безысходных дней она наткнулась на объявление: на работу требовались проводники в пассажирский двухэтажный вагон поезда «Таврия». Светлана вспомнила, что, будучи студенткой, на летних каникулах работала в стройотряде проводницей-экспресс. То есть опыт какой-никакой у неё имелся. С одной стороны, ей не нужно было в корне менять обстановку, переезжать в другой город, снимать жильё. В то же время она могла несколько дней подряд быть в поездке и отвлечься от мрачных мыслей и людей, которые напоминали о трагических событиях в её жизни.

Однако, когда Светлана объявила маме и дочери о своём решении, женщины были возмущены до предела, по их мнению, бездушным отношением к ним.

Вера Павловна говорила, держась за сердце:

—Светочка, совсем совесть потеряла. Как всегда, только о себе думаешь. А как же я? Каждый день ложусь спать и не знаю, проснусь или нет. Давление скачет, сердце сбоит, ноги не ходят. Тебе всё равно. Уедешь, а если мне плохо станет, кто будет за мной смотреть? Ксении некогда. Она учиться должна.

Дочь Светланы тут же поддержала бабушку:

—Ну ты, мам, даёшь. Ты что же, работу в банке меняешь на уборку грязных туалетов в железнодорожном вагоне? Просто суперидея. А как же машина, которую ты мне обещала к дню рождения? Сама же говорила, что на похороны много денег ушло, надо подзаработать. Думаешь, зарплаты проводника много накопишь?

Светлана чувствовала себя виноватой, особенно перед матерью. Её здоровье действительно сильно пошатнулось, но в то же время она понимала, что если не переменит свою жизнь, просто сойдёт с ума.

—Дорогие мои, ну и вы меня поймите. Я не сплю третий месяц, отключаюсь на работе. Голова как в тумане, ничего не соображает. Снотворное и антидепрессанты не помогают. Это не я сама придумала. Психотерапевт посоветовал сменить обстановку.

—Да у них работа такая — всякую ерунду советовать и таблетки совать. Им даже процент идёт от того, что они дорогие препараты больным навязывают. Ну ладно, это ещё полбеды. А чтобы предлагать жизнь менять — это уже вообще ни в какие рамки. Тебе сейчас и так тяжело. — Мама Светланы заплакала. — Думаешь, мне легко без моего Григория? Ведь сорок лет за ним, как за каменной стеной. А сына Игоря моего любимого потерять… Думаешь, легко? Так я же не еду в санаторий отвлекаться, не бросаю вас.

—Ну, я же тебе много раз предлагала: поезжай, подлечись, развейся.

—Ещё чего, — фыркнула Раиса Вячеславовна. — Может, ещё скажешь: мужика себе присмотри?

—Мама, ну что ты говоришь? — погладила руку мамы Светлана.
—В санаторий для этого, что ли, ездят?

— Тебе виднее. Ты при живом муже с Данилом дружила и сейчас перезваниваетесь постоянно. Может, Анатолий и ушёл раньше времени, что ревновал тебя к твоему «другу».

—Мама, ну как ты можешь? Ты же всю жизнь Данила знаешь. Мы с ним с детства дружим. А сколько он нам помогал, когда Анатолий слёг: препараты дорогие доставал и меня поддерживал.

—Знаю я, как он «поддерживал». Ждёшь-ждёшь тебя с работы, а ты явишься только часам к десяти вечера.

—Ну я же говорила тебе, что подработку брала. Лечение-то дорогое, деньги были нужны.

—Если Данил тебе только друг, что же он до сих пор не женится?

—Жил он с одной женщиной, но не получилось у них. Разошлись.

-Может, из-за тебя и не получилось?

Обычно такие разговоры между матерью и дочерью заканчивались тем, что Светлана, не в силах больше спорить с мамой, срывалась и уезжала из дома к подруге. Подруга предлагала успокоить нервы вином.

Вернувшись домой, Светлана заставала маму в прединфарктном состоянии, винилась перед ней, плакала и просила прощения, но мама была непреклонна.

—Давай разъедемся, — говорила Светлана, умываясь слезами. — Продадим дом и купим две квартиры. В одной ты, в другой мы с Ксенией.

—Даже не мечтай об этом. Дом отец построил, чтобы вся семья вместе жила. А ты хочешь родовое гнездо разорить и поменять на клетушки?

—Да не получается у нас вместе. Только нервы друг другу треплем. Не волнуйся, я тебя не брошу. Буду заходить к тебе по первому твоему звонку, — убеждала Светлана Раису Вячеславовну.

—Знаю я, зачем тебе отдельная квартира нужна: чтобы выпивать с подругами да мужиков водить. Какой ты пример Ксении подаёшь? Забыла, что у неё в генах алкоголизм присутствует? Мать-то биологическую лишили родительских прав из-за пьянки, и отец от водки умер. А теперь ещё ты начала попивать.

—Не смей, мама, вспоминать об этом. Ксения — моя дочь и твоя внучка. Про то, что мы её в детском доме взяли, никто не знает. И, надеюсь, от тебя никто не узнает.

—Да не собираюсь я никому говорить, что я дура, что ли. Только мы должны о будущем Ксении подумать. Этот дом ей достанется. У тебя же нет других детей. Меньше аборты нужно было по молодости делать. Так что не о квартире отдельной надо думать, а о том, чтобы Ксения выучилась и хорошо замуж вышла.

—Всё же, мама, ты иногда так жестоко ко мне…

—А ты не жестоко? Одну меня хочешь бросить. Слышал бы отец твои слова…

Раиса Вячеславовна снова заплакала. Светлана хотела обнять мать, но та оттолкнула её руку.

***

Ксения росла капризной и своенравной девочкой. То, что она была Соколовым неродная, тщательно скрывали. Когда были живы дед, отец и дядя, Ксению баловали со всех сторон. Она получала всё, что хотела. Светлана пыталась противиться: видела, что Ксения растёт ленивой, учится еле-еле, помогать по дому не хочет. Но стоило Светлане начать ругать дочь, как вся семья вставала на защиту.

Так получалось, что Светлана не пользовалась большим авторитетом у дочери, потому что её наказания часто отменялись бабушкой и дедушкой со словами:

—Ну ладно, хватит, отдай ей телефон. Она уже всё поняла, правда, Ксюшенька?

Ксения, не дожидаясь разрешения Светланы, хватала телефон и, чмокнув бабу и деда в щёку (от чего те расплывались в счастливой улыбке), убегала к себе в комнату.

Когда отца Светланы не стало, а потом заболел муж Анатолий, Светлана полностью ушла в его лечение и меньше стала смотреть за Ксенией. Девочка кое-как закончила школу. С большим трудом её устроили на платное отделение университета.

Мать она совсем не слушала, но к бабушке ласкалась, и та всегда занимала её сторону.

Ксения давно просила купить ей машину. Её подруги из обеспеченных семей уже с восемнадцати лет гоняли на авто.

—Если бы дедушка и папа были живы, я бы давно на машине ездила. А ты только обещаешь, — выговаривала она маме, стоя у изголовья её кровати, когда Светлана отдыхала после работы.

Светлана слабо отбивалась:

—Ты же видишь, доченька, я и так на двух работах. Потерпи, к твоему дню рождения, может, и соберу нужную сумму.

—Ты мне каждый год так говоришь, — возмутилась Ксения и хотела выбежать из комнаты, но потом как будто что-то вспомнила, вернулась, подошла к туалетному столику, открыла шкатулку с драгоценностями Светланы. После болезни Анатолия в ней ничего не оставалось, кроме одного очень дорогого сердцу Светланы, колье из белого золота с бриллиантами. Муж подарил ей это украшение на годовщину свадьбы.

Ксения достала ожерелье и стала любоваться им, примеряя на свою стройную девичью шею.

—Как думаешь? — вкрадчиво спросила она у матери. — Сколько может стоить это колье? Мне кажется, это будет как раз недостающая сумма до стоимости авто.

Ксения подошла к Светлане, обняла её за шею, прилегла на грудь матери.

—Знаешь, мамуль, когда я закончу университет и буду работать, я куплю тебе два таких колье.

***

Вернувшись от психотерапевта, Светлана поняла, что больше не может бежать, как загнанная лошадь, и решила в корне поменять свою жизнь. Несмотря на уговоры матери и дочери, она уволилась из банка и уехала на юг работать проводником.

***

Когда Светлана рассказала Анастасии свою историю, она не была дома уже несколько недель, но в её глазах Анастасия не видела радости от того, что Светлана возвращается к своей маме и дочери.

«Как же так? — думала Анастасия, слушая рассказ Светланы. — Самые близкие люди, пережившие горе от потери родных, так мучают друг друга. Почему так выходит? И кто в этом виноват?»

На следующий день Анастасия заметила, как меняется Светлана по мере приближения к конечной станции. Она тщательно умылась, немного подкрасилась, надела белую блузку и чёрные брюки, а свитер и джинсы спрятала в чемодан.

Оставшиеся несколько часов Светлана сидела молча, вытянувшись как струна, неотрывно глядя в окно. Больше они с Анастасией не разговаривали, не считая кивка головы перед выходом из вагона и короткого слова:

—Удачи.