Марина резко проснулась. Как будто кто-то дёрнул стоп-кран в поезде, и она свалилась с верхней полки. Сон, как пугливая птица, вспорхнул с её ресниц и растаял в ночи. Всё тело Марины было напряжено, сердце бешено колотилось, не хватало воздуха. Хотя все окна в квартире были открыты настежь, душная июньская ночь не принесла прохлады после жаркого дня. Ещё не открывая глаз, женщина почувствовала, что бессонница уже здесь, бесцеремонно присела на край постели и смотрит на неё своими бездонными, как пропасть, глазами.
Марина — худенькая, измождённая женщина пятидесяти пяти лет с длинными тонкими волосами, безжизненно повисшими вдоль серого лица, и тревожными глазами — много лет страдала бессонницей. В последнее время её раскалённый мозг, не знающий отдыха, доводил её буквально до безумия. Её ночь в лучшем случае делилась на две части: засыпала Марина примерно в двенадцать, сон был тревожный, прерывистый, кусками по двадцать-тридцать минут. Так, в полубредовом состоянии, она дотягивала до двух часов ночи. Когда срабатывал какой-то стоп-сигнал в голове, она просыпалась и не могла уснуть до четырёх-пяти утра. Под утро забывалась, но в половине седьмого нужно было вставать на работу. Таким образом, в общей сложности ей удавалось за ночь проспать три-четыре часа. Пить снотворное Марина не решалась: боялась утратить контроль над ситуацией и привыкнуть к таблеткам.
«Потом вообще без лекарств не засну», — думала она и стремилась самостоятельно победить бессонницу.
Перепробовала разные способы, описанные в интернете: прогулки перед сном, плотные ночные шторы, беруши, голод после семи вечера, медитацию — ничего не помогало. Марина прошла полное обследование всех внутренних органов — всё было относительно в порядке, во всяком случае, как говорили врачи, в соответствии с возрастом.
— Бессонница — бич современного общества, восемьдесят процентов людей в той или иной мере страдают этой болезнью, — говорила её терапевт.
Но от этого Марине не становилось легче. Она чувствовала себя бессильной, начали чаще цепляться болезни, иммунитет был на нуле.
Рядом с Мариной, на другой половине широкой супружеской кровати, спал её муж Виктор. Это был высокий, с виду крепкий мужчина, широкоплечий, с плотным торсом и будто надутым животом. Он лежал навзничь, раскинув руки по сторонам, и громко храпел, широко раскрыв рот и откинув голову назад. У мужа был хороший сон, но здоровье плохое. К шестидесяти годам Виктор приобрёл целый букет заболеваний. Приходя с работы, он обычно недовольно бурчал по какому-либо поводу и, поужинав, скорее ложился в кровать, потому что сил у него не оставалось.
Марина повернула голову к окну и с опаской посмотрела на еле различимую полоску серого света, пробивающуюся у края толстой гардины.
«Это свет от фонаря или всё же близится рассвет?» — с надеждой подумала она. — «Только бы перевалило за три часа ночи — это бы означало, что она проспала около трёх часов.»
Для Марины уже и этого было достаточно, чтобы чувствовать себя отдохнувшей, но, к сожалению, такое случалось крайне редко. Она раздумывала, посмотреть ли время на телефоне, который лежал у изголовья на тумбочке.
«Если посмотрю и окажется час или два ночи — значит, я совсем не поспала, расстроюсь и ещё хуже не засну. Не буду смотреть», — уговаривала она себя.
Она пролежала несколько минут, глядя в потолок.
«Как там дети? У младшей, Танечки… Она работает менеджером в крупной фирме, как всегда, много работы, устаёт, наверное. Вчера разговаривали по видеосвязи, голос какой-то грустный показался. Может, с мужем поссорились или на работе неприятности? Ведь не скажет, никогда, скрытная такая. А у меня душа болит за неё. У Верочки, слава богу, всё хорошо, повезло ей с Валерой — такой внимательный, заботливый муж. Внучка Светочка, конечно, даёт им жару, дети в подростковом возрасте любят с родителями поспорить. Это ничего, это нормально. Жаль, что живут далеко. Надеюсь, приедут в отпуск, так соскучилась…»
Марина вздохнула тихонечко, поднялась с кровати и на цыпочках прошла на кухню. Не включая свет, выпила стакан воды, потом в туалет — тоже на ощупь.
«Свет зажгу — окончательно проснусь», — подумала она. — «За окнами темно, значит, ещё далеко до утра.»
Женщина вернулась в спальню, взяла одеяло, подушку и проскользнула в столовую. Постелила себе на диване и легла.
«Вот здесь можно, и храпа не слышно, и как будто прохладнее. Всё, спать. Завтра конференция, опять не высплюсь, буду выглядеть как смерть: под глазами чёрные круги, цвет лица серый… Спи, надо спать», — уговаривала она себя. — «Так, сейчас диафрагмальное дыхание попробую: семь раз вдох-выдох животом и задерживаем дыхание. Ни о чём не думать, следить за дыханием. Эндокринолог говорила: я сделаю раза три — и не замечаю, как засыпаю. Счастливая… Скоро день маминой смерти, надо бы на кладбище убраться. Когда ж поехать? Может, в субботу. Мужа не буду просить, опять разворчится, что плохо себя чувствует. А я не даю отдохнуть. В прошлый раз так разругались по дороге, что чуть не врезались. Я психанула, выскочила из машины на полдороги… И что удивительно — муж развернулся и поехал домой. Как я добралась — ему, видимо, неинтересно было. Он в последнее время всё время раздражён, часто плохо себя чувствует. А вот надо же — сон хороший и аппетит отменный…»
Уже в который раз в мозгу у Марины зажужжала старая заезженная пластинка. Снова стали всплывать неприятные моменты их жизни с Виктором. Вспомнила, что много раз хотела развестись с мужем. По молодости — из-за его ревности. Первый раз, когда он поднял на неё руку, ушла к родителям, прожили три месяца порознь. Но потом пожалела: Виктор грозился покончить с собой, умолял, что больше никогда… Вернулась. Потом девочки родились одна за другой, у них два года разницы. Всё в основном на её плечах было. Виктор постоянно в командировках: приедет с подарками, голодный до секса, каждый день требует супружеский долг. Она уложит детей, обессиленная после нескончаемых домашних дел, ляжет в детской и притворяется, что заснула.
«Так спать хочется, но боюсь: жду — сейчас придёт, потянет в спальню. А у меня сил нет. Снова начнётся скандал, снова припишет несуществующего любовника. Ему непонятно, как эта молодая женщина секса не хочет. А вот покрутился бы целый день с детьми — может, тоже желание поугасло бы. Он считает, что дети и дом — это женский удел. Ведь он же деньги зарабатывает, обеспечивает семью достойно. Как разойдётся — может и ударить…»
«Что-то это я опять сбилась, на знакомую дорожку? Ох, эта дорожка может далеко завести в тёмный лес воспоминаний, где уж тут уснуть…» — Пытаясь отвлечься, Марина взяла телефон, включила музыку для сна. Зажурчала вода, заплескались рыбки. — «Вот так хорошо. Надо думать только о хорошем. Как там Верочка говорит: «Ты всё, что могла, для нас сделала, мамуля. Теперь живи для себя, думай о себе в первую очередь. Будь эгоисткой». Какие у меня хорошие девочки, беспокоятся обо мне, каждый вечер звонят…»
Марина повернулась на другой бок и зевнула.
«Вот, кажется, хочу спать…»
Она закрыла глаза и попыталась расслабиться. Представила свою дачу, цветочки, фруктовые деревья, зелёные лужайки.
«В воскресенье на дачу надо: покосить лужайку, грядки прополоть, а то совсем заросли. Нет, не буду Виктора просить. Если согласится подвезти на машине — то обязательно через ругань. Не любит он на даче работать, если только шашлыки пожарить. И раньше-то не очень старался, а теперь тем более болеет. Лучше на такси поеду. Да и косаря можно нанять, дорого конечно, но зато спокойней… Да, с Виктором покой только снится…»
Марина вспомнила, как муж ругал её за то, что она переехала к маме, когда та заболела.
«Сам-то не хотел переезжать, за больным человеком ухаживать хлопотно. Да у мамы ещё с головой совсем плохо стало, — вспоминала Марина. — Спать совсем не давала: то давление подскакивает — кричит «умираю», то злится, что мало внимания ей уделяю, то видятся ей враги, и кругом гонит из квартиры, грозится полицию вызвать… Деменция, видимо. Ну да, неизвестно, сама что в старости выкинешь. Терпеть тяжело, особенно когда работаешь. Благо дети уже к тому времени определились, в других городах жили. Виктор говорил: зачем жить в маминой квартире, пришла, покормила, давление померила — и домой. А если ночью что случится? Да и устала я бегать: только спать соберёшься — мама звонит: «Мне плохо», собираюсь, бегу к ней. Не могу больше бегать, лучше уж с ней жить, ведь не высыпаюсь совсем, а работать как-то надо… Виктор всё же не стал переезжать: придёт, побудет немного — и домой, в нашу квартиру возвращается, ему нужно высыпаться. Потом перестал ходить и звонить перестал. Подруги говорили: загулял, видели его в кафе с молоденькой брюнеткой. Но через год запросился снова вместе жить — наверное, не срослось у них. Виктор ухаживать умеет красиво, но потом начинает характер проявлять. Не каждая выдержит. Снова смирилась, пустила — муж всё-таки, отец детей. Вот тут и начался настоящий ад: война между мамой и мужем, а я между ними — как между двух огней. Маму Виктор страшно раздражал: — Чего он тут ходит туда-сюда? Это моя квартира! — ворчала она. А Виктор тоже не уступал, хотя и взрослый мужик, а никакой скидки на возраст, на больную мамину голову не делал. Как начнут кричать друг на друга — столько злости в обоих! Даром что оба вроде бы больны. Я прошу их прекратить, стану между ними — так и чувствую, как через меня их стрелы ненависти летают моё сердце пронзая… За обоих переживаю… Я не знала, что делать. В конечном итоге я же оказывалась во всём виновата. Мама кричит: — Убирайтесь к себе на квартиру! Зачем ты его сюда пустила? А муж ругает: — Нечего маму слушать! Да зря переехали! Даже к батюшке ходила в храм, тот ответил пословицей: «Мужу — мужино, а матери — материно», вот и понимай как хочешь…»
«Ну вот, я и забыла про дыхание, про медитацию… Ладно, всё равно не сплю. Встану, подотру полы на кухне, вечером не успела. Правда, швабра на балконе, не пойду, а то мужа разбужу. Руками подотру. Где-то я читала, что не надо зацикливаться на бессоннице, лежать, психовать. Надо заняться физическим трудом ненадолго, минут на тридцать, чтобы отвлечься, потом ляжешь — сразу спать захочется.»
Марина тихонечко налила ведро воды, приподнимая его повыше, чтобы не журчала струя и не разбудила мужа. Зачем-то повязала поверх ночной сорочки фартук и начала мыть пол, опустившись на четвереньки. Буквально через пять минут голова забурлила, как котёл, и показалось, что в неё налили горячей смолы. Женщина быстро помыла, вылила воду и, пошатываясь, подошла к зеркалу в ванной комнате. Правый глаз оказался залит кровью.
«Ну вот, доигралась… Капилляр, видимо, лопнул. Давление, наверное, подскочило. Хорошо, что аппарат перенесла в комод в столовую».
Женщина измерила давление: 160 на 80.
«Ещё инсульт долбанёт… Где-то были у меня таблетки от давления. Вот, нашла, выпью одну и лягу. Голову нужно повыше держать. Теперь уж точно не засну, буду бояться, что ещё повысится давление. Ладно, померяю ещё через полчаса».
Марина прилегла взбив подушку. Она всё прислушивалась к себе. Голова по-прежнему была тяжёлой, виски сдавило железным обручем. Вдруг дверь в мамину комнату скрипнула, оттуда в столовую метнулась какая-то тень. По ней пробежал холод, сердце обмерло, руки-ноги стали ледяными.
— Это ты? — дрожащим голосом прошептала женщина.
Ответа не последовало. Марину начало трясти, и резко захотелось в туалет. С большим трудом преодолев страх, женщина протянула руку к настольной лампе и зажгла свет в столовой. Никого не было.
Марина поплелась в туалет, очистив кишечник от вчерашнего ужина, и, громко стуча зубами, снова измерила давление: 180 на 90. С её обычным 110 на 70 — это многовато.
«Господи, сейчас точно инсульт шарахнет. Нужно скорую вызвать».
Марина набрала номер неотложки. Усталый голос спросил всё, что полагается в таких случаях, и пообещал, что врач будет.
Марина подошла к окну и стала ждать скорую помощь. Двор тонул в темноте, сюда не доходил свет фонарей, расположенных с другой стороны дома. На улице девятиэтажки напротив все окна были чёрные.
«Все спят», — с горечью подумала Марина и ощутила жуткое одиночество. — «Такая глухая ночь, ни одной звёздочки на небе.»
Но вот ей показалось, что давление начало снижаться, и теперь женщина чувствовала себя неловко, что побеспокоила людей зря.
Через десять минут двор осветили фары машины скорой помощи, и Марина поспешила к дверям, чтобы открыть, как только врач окажется на лестничной площадке — а то позвонит, разбудит мужа.
Вошла женщина лет сорока пяти в белом халате, в маске и с аптечкой.
— Где больная? — спросила она, мельком взглянув на Марину.
— Это я, — сказала Марина и покраснела.
— Давайте паспорт. Садитесь, я померю давление.
Врач поставила свой медицинский сундучок на обеденный стол в столовой. Марина достала паспорт из сумки и села, с готовностью протянув руку.
— Я уже выпила каптоприл, — сказала она виновато. — Испугалась, что давление лезет вверх. У меня обычно 110 на 70.
— Так надо было подождать немного, чтобы препарат подействовал. Что сразу скорую вызывать? — с раздражением заявила врач. — У вас сейчас 140 на 80, начало снижаться. Делать я вам ничего не буду, вдруг и так сильно снизится.
— Конечно, не надо, — засуетилась Марина. — А то потом сильно низкое будет. Извините меня, пожалуйста, что зря вас отвлекла от работы.
Женщина-врач ничего не ответила, встала и, бросив на прощание «до свидания», удалилась в ночь.
Марина заглянула в спальню — муж спал.
«Слава богу, не проснулся», — подумала женщина и снова вернулась в столовую, подошла к окну.
В одной из квартир дома напротив зажёгся свет. На душе у Марины стало теплее.
«Ещё кто-то не спит в этом сонном царстве», — подумала она и заплакала.
Женщина обернулась на часы, висевшие на стене: было половина четвертого. Ночь подходила к концу.
В июне рассвет рождается рано. После трёх часов темнота начала синеть, прорезались очертания деревьев и домов, по одному начали перекличку птицы. Наконец небо на горизонте посветлело, и по нему разлилась лилово-сиреневая краска. Вскоре она поблекла в лучах показавшегося из-за крыш домов ослепительно жёлтого солнца.
Марина почувствовала, что солнечный свет растопил ночные страхи. Она легла на диван и крепко заснула.
В 6:30 зазвонил будильник. Надо вставать, готовить завтрак и собираться на работу. А так хочется спать…
Виктор уже проснулся и прошествовал в ванную в семейных трусах, укоризненно покачав головой в сторону Марины, лежащей в столовой на диване. Муж встаёт рано, но вполне высыпается: как голова до подушки — уже храпит.
— Что ты ходишь как привидение? — обычно говорил он, если Марина ненароком разбудит его. — Ложись да спи и не выдумывай ничего.
«Хорошо говорит тому, кто не знает, что такое бессонница», — думала про себя Марина.
Наконец, после целой недели жестокой бессонницы Марина сдалась, испугавшись, что скоро сойдёт с ума. Она решила обратиться к психотерапевту: услуги сомнолога оказались не из дешёвых. Два дня она копалась в интернете, изучая отзывы и характеристики врачей, выбирая специалиста, способного вылечить её без таблеток. И вот её выбор пал на психотерапевта с тридцатилетним стажем, который закончил мединститут ещё в советское время. Современному образованию, особенно если это курсы, пройденные в дистанционной форме, она не доверяла.
В назначенное время Марина приехала в центр здоровья.
Психотерапевт был невысокого роста, седой, с маленькой бородкой и усами, говорил спокойно, тихо и вкрадчиво. Он предупредил Марину, что она должна быть предельно откровенна с ним, если хочет достичь результата. Он спросил, понимает ли Марина, что бессонница — это следствие, а не причина её плохого самочувствия, и что ей никто не сможет помочь, кроме неё самой.
Сначала доктор не понравился Марине, потому что сам ничего не предлагал, никаких рецептов не выписывал, только спрашивал и спрашивал её о жизни, о взаимоотношениях с близкими людьми, о том, что её волнует, тревожит, какие сны она видит, о чём думает, когда не спит по ночам, и много ещё чего.
После её рассказов он никаких выводов не делал, никаких наставлений не давал, а только задавал и задавал вопросы. Но постепенно Марина привыкла к этим встречам, ей стало просто необходимо выговориться у Фёдора Тимофеевича — так звали психотерапевта, — излить, как говорят, душу, очиститься. Хотя доктор не поддерживал её словами и не давал советов, Марина чувствовала, что он помогает, чем — она сама не могла себе объяснить. Фёдор Тимофеевич был прекрасным слушателем, казалось, что всё, что она рассказывает о своей жизни, ему очень важно.
Иногда он задавал самые банальные вопросы:
— Вам, Мариночка, нравится жить так, как вы живёте?
— Нет, — тихо отвечала Марина, склонив голову.
— Кто-то должен сделать вашу жизнь комфортной?
— Наверное, я…
— Как вы думаете, нужно ли окружать себя людьми, которые не ценят и не уважают вас?
— Мой муж не ценит меня. Но ведь он болен…
— А вы здоровы? Тогда зачем вы приехали ко мне? Вы понимаете, что каждый человек сам проживает свою жизнь и никто не обязан отвечать за жизнь другого человека?
— Наверное…
— Дорогая моя, вы хотите быть счастливой?
— Конечно.
— Почему же вы не измените свою жизнь?
Ответы на эти вопросы были так очевидны, что Марина не переставала удивляться, почему же так сложна и запутана была её жизнь. Ведь всё зависит от неё самой.
Спустя месяц Марина развелась с мужем Виктором.
Муж обвинил её в том, что она вставила ему нож в спину именно тогда, когда его здоровье пошатнулось. Он назвал её эгоисткой, которая всю жизнь…
Марине не удалось полностью избавиться от бессонницы — не так просто было вытолкнуть за порог эту настырную даму, если она за много лет привыкла хозяйничать в твоём доме. Всё же отношение к ней у Марины поменялось. Она уволилась с прежней работы и стала работать дистанционно — это позволило ей не подрываться в половине седьмого утра, а самостоятельно планировать рабочий день. Если случалось проснуться ночью, то Марина больше не нервничала, а читала книги, считая, что у неё просто такой режим сна. Иногда Бессонница давала Марине выходной, и у женщины случались ночи блаженного отдыха: она безмятежно спала с вечера до самого утра и просыпалась совершенно счастливой.
0 комментариев