Марина медленно брела по улице, прижимая к себе свёрток, в котором мирно спал тот, кто должен был стать её счастьем, но стал причиной разрушения всей её жизни.
— Сыночек, Мишенька, эх, не для счастья ты родился, — прошептала она. — Надо было мне послушать Сергея да избавиться, пока не поздно. Нет, родила, выпустила на свет. А теперь что? Всё равно придётся избавляться. Какой у меня ещё выход? Абсолютно никакого…
Она несла ребёнка к церкви, решив оставить его там, в ограде, на скамеечке. Туда ходят добрые люди, неспособные на зверства. Значит, быстро найдут младенца, и начнётся работа по его пристройству. Марина уже не будет иметь к этому отношения.
— Ну а какие там варианты? Дом малютки, детский дом. А что плохого в детском доме? Я сама там выросла, все там одеты, накормлены, образование получают, а после выпуска — и квартиру. А я что ему дам? Скитаться вдвоём неизвестно где и как?
Был, конечно, и другой вариант: самой отнести в дом малютки, написать официальный отказ от ребёнка. Но, во-первых, это стыдно. Уже в этом самом доме на тебя так посмотрят! Да и потом все будут знать, что ты сволочь и кукушка, отказалась от собственного ребёнка. А их бы, судей этих, в её шкуру! Посмотрела бы, что сказали и как поступили. К тому же теперь вон какой закон: отказалась — и собственного сына никогда больше не увидишь, а алименты плати до 18 лет, не зная даже, куда они пойдут. Так что лучше уж вот так: оставить и уйти, и никто ничего знать не будет, а если и узнает, то не скажет.
Марина даже похвалила себя мысленно, когда придумала такой способ — оставить у церкви.
«Сейчас тепло, светло, ничего с ребёнком не случится, если лишние десять минут там пролежит.» — Так она думала — порой со злобой на Сергея, его подлую мать, на свою мать и даже на младенца, а в общем — на собственную судьбу, оказавшуюся такой жестокой.
Она отчаянно боролась с жалостью и любовью к маленькому существу, слабо шевелящемуся в одеяльце. Так хотелось всегда быть рядом с ним, нести его на руках, потом водить за ручку, но нет — сейчас уйдёт и никогда не узнает, что с ним случилось. Дадут ему в детском доме какую-то фамилию и имя, будет он жить, ничего не зная о своей маме. А может, и усыновят хорошие люди. Будет у него семья, мама, папа и всё, что необходимо для счастливой жизни. А у неё ничего не будет. Ни мамы с папой, ни мужа, ни сына — ничего.
«Ну и ладно, может, оно и к лучшему,» — думала она. — «Вообще себя жалеть — последнее дело. Нечего и думать об этом. Такая, значит, судьба. И на кого тут сетовать? Разве что на этого самого Бога, которому она решила доверить своего ребёнка. Раз мать всего лишил, то, может, хоть сыну даст всё то, чего ей не досталось.»
Жизнь Марины действительно была незавидной. Всё начиналось как у всех. Она была второй дочерью обычной супружеской пары. Возможно, отец и мать огорчились, что опять родилась девочка, ведь у них уже была четырёхлетняя Светлана. Но полюбили и вторую, назвали красивым именем. Говорят, родители и тогда выпивали, но не как алкоголики, а просто за компанию, для веселья. Так бы им и жить вместе — Марине со Светланой и их папе с мамой. Но когда младшей дочке не исполнилось ещё и двух лет, произошла страшная трагедия: старшую Свету сбила машина. Эта трагедия надломила родителей. Они не смогли достойно пережить гибель ребёнка, начали заливать горе водкой и превратились в полных алкоголиков за считанные месяцы. Соседи поняли, что маленькая Марина просто погибнет в такой обстановке, и обратились к органам опеки. Так девочка оказалась в детском доме. Родителей она больше не видела. Они, вероятно, и не заметили отсутствие дочки, а вскоре умерли от постоянного пьянства.
Всего этого Марина, конечно, не помнила. Ей всё рассказала старенькая воспитательница, которая жила недалеко от этой семьи, когда Марина подросла, продолжая тосковать по маме и папе. В её воображении они были хорошими, но очень несчастными людьми, у которых её отняли обманом.
— Неплохие они были, мама с папой твои, — говорила воспитательница, — но я не скажу, что очень хорошие. Пока Света была жива, жили тоже неплохо. А как не уберегли доченьку, так и закрутились. Казалось бы, берегите теперь маленькую, любите её за двоих. А нет, напьются, а ты голодная, грязненькая сидишь одна в холодной комнате, в темноте. Скажут им, чтобы о тебе позаботились, а они: «Да пропади она пропадом! Лучше бы эта личинка погибла, чем Светочка наша дорогая». Вот такие они стали. Тебя забрали, а им всё равно — как пили, так и пили, пока не умерли. Ни разу ведь тебя не навестили, не узнавали даже, что да как…
Этот рассказ помог избавиться от тоски по родителям, которых девочка толком и не помнила. И начала она мечтать о своей семье, в которой никогда не будет алкоголя, а будут только самые красивые и счастливые дети…
И вот она выросла, выпустилась из детского дома, получила однокомнатную квартиру и кое-какие подъёмные. Это было настоящим счастьем и началом новой, самой настоящей взрослой жизни.
В учёбе Марина никогда особо не преуспевала, но не считала это важным. Главная её цель была — семья. В этом девушка видела залог своего счастья. Зачем ей науки, если в ближайшее время она будет сидеть в декретном отпуске и воспитывать своих детей? Главное, чтобы в доме всё было хорошо.
Получив профессию продавца, она устроилась в супермаркет. За мужеством и рождением детей Марина не спешила. Во-первых, не было рядом человека, с которым захотелось бы прожить всю жизнь. А во-вторых, надо было более серьёзно встать на ноги. Да, у неё была работа, зарплата и квартира. Но теперь необходимо накопить денег на ремонт и мебель, а потом, если получится, и на расширение жилплощади. Впрочем, в этом ей поможет муж — человек, как надеялась девушка, серьёзный и деловой. Не бизнесмен с огромными деньгами, а такой же, как она, заинтересованный в создании счастливой семьи.
Так в её жизни появился Сергей. Он был серьёзным и деловым, на три года старше Марины, уже дослужился до заведующего секцией. Окончил торговый колледж, а не какие-то курсы. Девушек вокруг него всегда было полно — весь персонал магазина, да и покупательницы, казалось, должны были ему примелькаться. Но Марину Сергей всё равно запомнил и выделил из этой пёстрой толпы.
Сначала он просто провёл с девушкой инструктаж, и то, что взгляд его был не только деловым, можно было принять за фантазию самой Марины. Потом, когда она приступила к работе, он то и дело подходил, спрашивал:
— Как дела? Справляешься? Какие вопросы возникают?
Серьёзно так спрашивал, деловито. Марине казалось, что неспроста такое внимание — к другим он не подходит и вроде как смущается, когда у неё спрашивает. Это не только она, но и другие девушки заметили.
— Ну, Маринка, ловко ты! — сказала одна из коллег. — Такого парня отхватила: и с деньгами, и с квартирой, и не женат. Смотри, не упусти! Только он ведь в начальстве, нельзя, наверное, ему с подчинёнными романы крутить.
— Ничего я не хватала и не крутила, — холодно ответила девушка. — У меня у самой квартира есть, и я тоже не нищая, хоть и подчинённая, а он не великий начальник, если что.
И пошла себе мимо. Так она общалась с сотрудниками, не стремясь найти среди них подруг, а уж тем более любимых. Хотя Сергей ей понравился, даже очень. И вот однажды, подходя к своему дому, Марина увидела своего непосредственного начальника. То, что он оказался там не случайно, было ясно из его слов:
— Добрый вечер, Марина. А я вас жду.
— Зачем же? Неужели что-то на работе? — удивилась девушка, хотя сразу поняла, что работа здесь ни при чём.
— Нет, конечно, просто захотелось с вами встретиться, а предложить это на работе я не могу. Там глаз много, могут возникнуть проблемы и у вас, и у меня. Давайте присядем где-нибудь, хоть вон на ту скамейку-качельку.
Присели, помолчали, покачиваясь.
— Но ведь и здесь нас могут увидеть. Вы не боитесь? — насмешливо спросила Марина.
Такое начало ей совсем не понравилось. Тайные встречи — это совсем не то, о чём она мечтала.
— Ну что вы, Марина, я не боюсь, — ответил Сергей. — Тем более что скоро ухожу из этого магазина. С повышением, кстати. Вот только поэтому я и не хочу портить репутацию. Руководство недовольно моим уходом, могут плохую характеристику дать в случае чего, но вы мне всё равно очень нравитесь.
— Тогда срочно превращайтесь в кого-нибудь другого, а то и здесь заметят, — пошутила Марина.
Сергей поднял глаза к небу, задумался, щёлкнул пальцами и сообщил:
— Готово! Я не заведующий Сергей Иванович, а Серёга, водопроводчик из вашей жилконторы. У вас, говорите, кран на кухне потёк? — грубовато, с внезапно попростевшим лицом сказал он.
Марине даже представилось, что в углу рта у «водопроводчика» появился смятый окурок, хотя Сергей не курил. Девушка засмеялась:
— Спасибо, но мне всё починили уже вчера, да заказ не отменили.
— Ну, хорошо, раз с кранами всё в порядке, то давайте просто погуляем, что ли? Не собираюсь я прятаться, честное слово. Просто действительно последние дни дорабатываю, а потом сможем хоть по нашему супермаркету гулять.
Вот так весело и запросто они стали встречаться. Сергей вскоре перешёл работать в большой магазин электроники, получил какую-то должность и зарплату побольше. Встречались они без всякой опаски. Марина уже не обижалась на то, что Сергей поначалу вроде как опасался встречаться, и вскоре у них начались настоящие отношения. Марина даже думала, что дело идёт к свадьбе. В самом деле, чего им ждать? У Сергея, как оказалось, тоже была квартира, двухкомнатная, хотя и довольно далеко от того места, где жила Марина.
«Вот поженимся, мою сдавать будем, в его жить. Вот и деньги будут,» — загадывала она.
Сергей же с окончательным решением о женитьбе что-то тянул, хотя жить к себе позвал чуть ли не с первого дня. Не сразу, но всё же Марина переехала. Они действительно стали семьёй, хотя и не были женаты. То, что Сергей уверенно называл Марину женой и вёл себя так, как в её представлении должен вести настоящий муж, очень нравилось девушке. Всё у них стало общим: и деньги, и время, никаких тайн друг от друга.
Правда, вскоре оказалось, что квартира не совсем Сергея, то есть не только его. Ответственной квартиросъёмщицей была мама, Анна Петровна. Об этом Марина узнала из квитанции на квартплату.
— А где твоя мама живёт? Почему она не приезжает? Ты не хочешь нас познакомить? — спросила Марина, для которой эта новость была не самой приятной.
— Да у нас отношения, честно говоря, не очень, — недовольно ответил парень. — Она знает о тебе, конечно. Мы созваниваемся регулярно. Живёт мама в пригороде, замуж вышла несколько лет назад, так что особого интереса в этой квартире у неё нет. Можешь особо не волноваться. Она, конечно, заедет, когда время будет, тогда и познакомитесь.
Всё это было как-то мутно. Но Марина решила не обращать на это внимания. Да, отношения с мамами бывают не лучшими. Да и вообще, ей какое дело? Они-то с Серёжей любят друг друга.
Анна Петровна действительно объявилась вскоре, без всякого предупреждения и вовсе не для знакомства с невесткой. Они познакомились, конечно, но на этом всё и закончилось. Мать взяла Сергея за рукав и отвела мимо Марины в другую комнату, закрыв за собой дверь. Подслушивать девушка не решилась, но разговор явно был неприятным. От чая и угощений, которые на скорую руку приготовила Марина, Анна Петровна отказалась и, холодно простившись, ушла.
— Ты поссорился с мамой? — спросила девушка у любимого.
— Да нет, не бери в голову, — отмахнулся Сергей. — Просто моя мама такой уж человек. Мы с ней всегда так общаемся. Хотя вообще она неплохая, просто к ней привыкнуть надо. Но тебе это ни к чему. Она часто приезжать не будет.
— А на нашу свадьбу?
— Ну, это само собой. Но мы же особо не спешим, правда? Видишь, дел-то ещё сколько. Мать ведь чем недовольна? Квартиру, говорит, я запустил. Тут она права, конечно. И полы уже ни на что не годятся, и стены. Да куда ни ткни, всё валится. А ремонт, знаешь, сколько стоит?
— Знаю. Я в своей тоже собиралась делать. Она же мне старой досталась. Ты видел. Я её сдать хотела, всё же какие-то деньги, но в таком виде — это копейки будут. Смотреть не на что, — ответила Марина.
— Я тут подумал, а давай твою квартиру продадим и на эти деньги эту отремонтируем. Ты как? — предложил Сергей.
— Ой, ну что ты, жилплощадь продавать? В такое время? — удивилась Марина.
— Какое такое? И сколько твоя квартира будет пустой стоять? Ведь платить за неё всё равно приходится. То есть вместо пользы от твоей жилплощади — одни расходы. Две квартиры сразу мы за сто лет не отремонтируем. Они будут всё больше ветшать.
— Но почему же? Мы бы потихоньку. Сперва полы, потом окна новые, — возразила Марина.
— Ну да, ну да. Но это же будет не сегодня. Полы завтра, окна послезавтра, потолки. Получится так, что в этом году одно окно, в следующем второе, через три года на полы накопим. И это при режиме строгой экономии. А тем временем первое окно развалится, а там, глядишь, и пенсия подоспеет. И когда жить прикажешь? Тьфу, что за жизнь паршивая! — раздражённо воскликнул он.
— Но почему же паршивая, Серёжа? — Марина почему-то чувствовала себя виноватой. — Ведь все как-то выкручиваются.
— Ладно, закрыли тему. Пусть твоя квартира догнивает там. Это здесь, а мы будем крутиться. Я пойду пройдусь. Надо отвлечься. Хочу побыть один.
Проводив Сергея, Марина огорчённо села на кухне и задумалась. Вообще-то любимый прав. У них две квартиры, и обе не в лучшем состоянии. Вариант, предложенный Сергеем, единственно верный, пожалуй. Да, они работают, неплохо зарабатывают, но ремонт — не единственная потребность. И одеться хочется, и съездить куда-нибудь вместе, и ещё много чего. Да просто есть на что-то надо. В кредиты влезать — это последнее дело. Все говорят: «Возьмёшь рубль, отдашь десять. Да ещё сколько лет на тебе этот долг висеть будет». А так — продали бы, отремонтировали эту квартиру, да ещё и осталось бы. Но она-то теряла свою жилплощадь.
«Если бы мы хоть женаты были официально,» — думала Марина. — «А так я ведь в этой квартире никто, и маме его, главной квартиросъёмщице, я явно не понравилась. Случись что, я же ни с чем останусь…»
Когда Сергей вернулся в ещё более подавленном настроении, Марина высказала свои сомнения:
— Ах, вот оно что! Тебе, значит, нужны гарантии, расписки, брачный контракт с печатью и ещё неизвестно что? Всё, Марина, закроем тему. Не хочешь — не продавай. Живём, как живётся, и ладно. В следующий раз себе сразу жениха с хорошей квартирой ищи и без всякой мамы.
— Ну зачем ты так говоришь, Серёжа? Ничего я искать не собираюсь. Я с тобой где угодно жила бы.
— Ну да, тебя всё устраивает. Это я должен думать, что да как сделать, заработать, купить, отремонтировать. Я предложил единственно возможный вариант. Тебя он не устроил. Ну так предложи свой. Давай я наберу кредитов, начну играть в азартные игры, пойду грабить и убивать. Это тебя устроит? Всё, я ужинать не буду, спать хочу. И лягу сегодня в большой комнате, а не с тобой в спальне. Это я не пытаюсь таким образом тебя наказать или как-то воздействовать. Просто я хочу побыть один, если ты не возражаешь.
Марина возразила бы, но не решилась. Она даже своё смятение и огорчение постаралась не показывать.
Когда за Сергеем закрылась дверь, она легла в постель и расплакалась. Неужели так и закончится её семейная жизнь, не начавшись? Ведь никто другой ей не нужен, а она Сергея любит. А из-за денег, своего недоверия, страхов может всего лишиться.
С такими мыслями уснуть было трудно, но едва Марина начала успокаиваться, как дверь в комнату тихонько открылась.
— А кто это у нас тихонько плачет? — шёпотом спросил Сергей. — Неужели моя Маринка, цветочек мой маленький? Кто же её обидел? Неужели злой Серёга-Холера? Ну прости, любимая, прости. Это разговор с мамашей меня так расстроил. Да чёрт с ними, с квартирами. Было бы тебе хорошо.
— Серёжа, любимый! Да согласна я. Продадим мы эту проклятую квартиру. На ремонт всё равно столько уйдёт, сколько она сама не стоит. А здесь мы всё сделаем, правда? И мама твоя будет рада.
— Будет. И мы будем. А ссориться — больше никогда.
Вот так тихо они помирились той ночью…
Когда Марина приняла решение о продаже квартиры. Ей было не жалко своего жилья. Ведь действительно оно доставляло больше неприятностей, чем радости. Радость была только в момент получения ордера. Но теперь у Марины куда больше поводов для счастья.
На следующий день они обратились к риэлтору по поводу продажи. Оказалось, что маленькая запущенная квартирка в не самом удачном районе стоит даже меньше, чем можно было ожидать. Да и продать её быстро не получится.
— Ну вот, видишь, никому и не нужно твоё сокровище, даже почти даром, — разочарованно говорил Сергей. — Я всё-таки рассчитывал на лучшее. Ну да ладно, хоть сколько-то. Давай уже выбирать материалы. Ты как думаешь, что лучше: линолеум или ламинат? Будем хоть мечтать, составлять смету, а там, глядишь, и продадут твой дворец.
Так началось, пожалуй, самое счастливое время их совместной жизни. Они ходили по магазинам, присматривались, выбирали, советовались, спорили и даже немного ссорились. Придя домой, они в сотый раз обмеряли полы и стены, представляли, как светло и просторно станет в общей квартире после ремонта, склонялись над расчётами, охали, ужасаясь предстоящим расходам.
И вот наконец счастливый день настал. Квартира Марины была продана, деньги получены, начали закупать материалы, освобождать поле деятельности от старого хлама. Тут уже не обошлось без Анны Петровны. Она приехала, подобревшая, душевно поговорила с Мариной:
— Только это ведь не на пять минут ремонта. Как вы здесь жить будете в разгроме таком? Красками, замазками этими пахнуть будет. А ты, Мариночка, не беременна? Смотрите, не спешите с этим. Молодые ещё, поживёте в красивой квартирке, а там можно будет и подумать.
Марина, довольная благосклонностью свекрови, краснела и соглашалась. Сейчас действительно не самое лучшее время для обзаведения потомством. Марина уволилась с работы, чтобы всегда быть дома и наблюдать за ходом ремонта.
И вот ремонт по большей части был закончен. Длился он едва ли не год. Было потрачено много денег и нервов. Оказалось, что всё даже сложнее, чем можно было предположить. Но наконец молодые смогли устроить небольшой праздник по поводу обновления квартиры. Гостей звать не стали. Приехала только Анна Петровна, опять чем-то недовольная. У неё было много претензий к переменам и к выбору всего: занавесок, обоев, расстановки мебели. Высказав все свои замечания, она недовольно отрезала:
— Могли бы всё же с хозяйкой посоветоваться.
За столом Анна Петровна тоже не столько ела, сколько ковырялась в еде и критиковала каждое блюдо, а в конце концов сказала:
— Неудивительно, Серёжа, что ты так похудел. Когда один жил, и то лучше выглядел.
Потом поговорила наедине с сыном в его комнате. Марина, глотая слёзы, мыла посуду на кухне.
«Вот, опять ему сейчас что-то наговорит. Мы поссоримся, будет Серёжа дуться на меня,» — огорчённо думала она.
У них действительно участились не ссоры даже, а периоды отчуждения, преодолеть которые Марина была не в силах. Что было тому виной? То ли затянувшийся ремонт, который вначале так их сблизил, а потом разъединил, то ли охлаждение.
«Только не это,» — испуганно думала Марина. — «Только бы он любил меня.»
Но периоды любви всё чаще сменялись необъяснимым раздражением и становились всё короче. Но вскоре произошло событие, которое могло всё изменить, и изменило, но совсем не так, как хотелось бы Марине…
Однажды утром она почувствовала себя плохо, заподозрила, что беременна, купила тесты и подтвердила свои догадки. Вечером она сказала любимому:
— Серёжа, у нас ребёнок будет!
Она постаралась говорить радостным голосом, но не была уверена, что он обрадуется. И не ошиблась.
— Что ещё за новости? — хмуро спросил Сергей. — Откуда ещё какие-то дети?
— Мы же живём с тобой, любим друг друга. Когда-то это должно было случиться, — ответила Марина.
— Проверься ещё раз. Я предохранялся. Ты тоже обещала, пока у нас речи об этом не было. Если и беременна, то не от меня.
— Да ты что, с ума сошёл? Серёжа, ты мне не веришь? Всё, хватит выдумывать! — возмутилась Марина.
— Проверься, говорю, к врачу сходи. Этого быть не может.
Однако это было именно так. Поняв, что Марина не шутит и не выдумывает, Сергей пришёл в бешенство:
— Ну, спасибо, дорогая! Значит, мало мне одной тебя, так ты ещё и какого-то ребёнка хочешь мне на шею посадить? Я говорю, он не может быть моим. Это полностью исключено.
— Серёжа, если ты не хочешь ребёнка, так и скажи. Но он твой.
— Не хочу. Категорически. Узнай, сколько стоят аборты, и забудем об этом. Чёрт побери, как мне всё это надоело! Мать хочет сюда переехать, жить в этой квартире, а тут ещё это всё.
— Но почему вдруг? — удивилась Марина.
— Да потому, что это её квартира! Хочет и приедет. Уж она-то своему мужу не будет такие сюрпризы подкидывать. Ишь ты, закрепиться захотела! Всё, вот тебе деньги, последние, между прочим, и иди куда хочешь. Или избавляйся от этой своей беременности, или — всего хорошего.
— Я ни от чего избавляться не собираюсь. Это твой ребёнок, и он родится. А идти мне куда? Я же квартиру продала по твоей, между прочим, просьбе! — возмутилась Марина.
— Скажи на милость, по моей? Ты ещё скажи, что я аферист или с топором за тобой бегал! Да, продала. Но ты же жила со мной здесь. Сколько там денег мы получили за твою халупу? Вот всё и прожили. А в ремонт я и моя мать вкладывались, а ты с работы уволилась — то тебе пальтишко, то сапожки, вот и все твои денежки. А пока я работал, видимо, весело проводила здесь времечко, чтобы потом меня вот так порадовать.
— То есть ты хочешь меня прогнать? — с трудом улыбнулась Марина.
— Нет, о том, куда тебя девать после произошедшего, мы ещё подумаем. Вот когда вернёшься без своего сюрприза, тогда и подумаем об этом.
Так Марина оказалась на улице — без квартиры, прописки, работы, почти без денег и с зреющим в животе Мишенькой. Впрочем, о своей беременности и будущем ребёнке она в тот момент почти не думала. В голове и сердце царили мрак и ужас. Серёжа её не любит. Будет ли ребёнок или нет, его отца интересует одно: куда деть Марину и что он может придумать. Денег ни на квартиру, ни на комнату, ни на койку в общаге у них нет. И никаких «их» тоже больше нет…
Идти было некуда, кроме как к подруге из детдомовских времён. Они очень сблизились в детстве, поддерживали связь до сих пор и считали друг друга почти сёстрами. Конечно, верная Катя её приняла, но на время. В своей однокомнатной квартире, тоже полученной при выпуске из детского дома, она жила с маленькой дочкой и без всякого мужа. Её любимый тоже куда-то сбежал.
— Ты прости, Катя, мне же только до тех пор, пока не сниму что-нибудь. Немного денег осталось, но и работу какую-нибудь найду, — сказала Марина.
Нашла и комнату, и работу в маленьком магазинчике, без оформления, а значит, и без надежды на декретные. Но можно было жить до рождения ребёнка. А вот что будет потом? А может потом Сергей увидит ребёночка и поймёт, что это его сын…
Из роддома она позвонила любимому, сообщила о рождении ребёнка, но вместо поздравлений услышала оскорбления. Марина решила не сдаваться. Выписавшись, она с Мишей на руках отправилась в квартиру, где была так счастлива. Дверь открыла Анна Петровна.
— Ну и что, ты явилась? — холодно спросила она.
— Это ваш внук, — протянула свёрток с ребёнком Марина.
— Спасибо. Да если все Серёжины девки будут мне таких внуков таскать, то я частный приют для подкидышей открою. Только другие-то поумнее оказались, сами справились со своими проблемами. Иди ты отсюда уже. Серёжа женится скоро, не до тебя ему.
Вот так и получилось, что шла теперь Марина к церкви с целью, чернее которой и придумать трудно. Собственного ребёнка она собиралась бросить, но иного выхода просто не было. Хозяева уже сказали, что с ребёнком ей придётся съехать. Работать она теперь тоже не сможет. И единственное, что ей светит, — судьба побирушки с ребёнком на руках. Так лучше пусть Мишенька вырастет в детском доме, под присмотром опытных педагогов и нянь. Ну а она, мать-кукушка, может, когда-нибудь и оправится после постигшей трагедии, встанет на ноги. А если нет — то и не надо…
Вот с такими мыслями сидела Марина на скамейке, качая своего малыша и прощаясь с ним. Вдруг рядом села другая женщина, такая же мамочка. Она везла коляску и что-то нежно ворковала тому, кто там, видимо, тихо спал. Спал и Миша. Женщина приветливо улыбнулась Марине:
— Мальчик? Ой, милый какой! Совсем маленький ещё. А моему Саше полгодика уже. Посмотрите, какой большой и красивый!
Марина без интереса заглянула в коляску и вздрогнула.
— Но там же никого нет! — изумлённо сказала она женщине.
— Как нет? Там Сашенька, сыночек мой ненаглядный, единственное сокровище моё. Если бы не сыночек, то мне бы только руки на себя наложить осталось, а вы говорите: «Нет никого»!
Она потянулась к коляске, как бы поправляя одежду на несуществующем младенце. Движения её были ловкими и умелыми. Вот только в коляске действительно было пусто.
«Всё ясно, сумасшедшая,» — с досадой подумала Марина. — «Этого мне только не хватало. Как теперь от неё избавиться?»
Хотя сумасшествие это было странным и пугающим. А может, у неё случилось какое-то горе? Марина не ошиблась. Женщину, которая подсела на скамейку, звали Надеждой. И совсем недавно она была совершенно здоровой, счастливой женой и матерью. Сын Саша у неё действительно был — красивый, любимый и долгожданный ребёнок, родившийся через пять лет брака. Родители нарадоваться на него не могли, а когда ребёнку исполнилось полгода, у мужа и отца начался отпуск, и он предложил всей семьёй поехать на море.
— А что же? Саша уже подрос, почему бы и не съездить? Морской воздух будет отличной терапией и запасом здоровья на целый год, — решили они.
На собственном автомобиле они поехали к месту отдыха, но не доехали. Произошла авария, в результате которой мужчина и ребёнок погибли, а Надежда, получив серьёзные травмы, выжила. То, что у неё больше нет ни мужа, ни сына, сперва скрывали, сказали только, когда её состояние несколько стабилизировалось. Но она словно не поверила в произошедшее, а может, окаменела от горя…
Когда спустя три месяца её выписали из больницы и мама, Екатерина Ивановна, привезла дочку домой, ей открылась страшная картина. Надежда кинулась к детской кроватке, перебирала вещи сына, обнимала их, прижимала к губам и твердила:
— Сашенька, солнышко, ты скучал без мамочки? Ну, не плачь, мой сладкий, больше я тебя никогда не оставлю. А скоро и папка наш с работы придёт.
— Наденька, что с тобой? — испуганно прошептала Екатерина Ивановна.
— Всё в порядке, мама. Зря ты Сашу одного оставила. Надо было няню вызвать. Ну, всё, пойду смесь готовить, а ты побудь пока с ним.
И действительно убежала на кухню. Помешалась от горя, поняла мать, но что делать в таких случаях, она просто не знала. Так и потянулась жизнь. Надежда нянчила отсутствующего сына, разговаривала с несуществующим мужем, ходила гулять с пустой коляской.
Надежды матери на то, что дочь в конце концов придёт в себя, не оправдывались. Екатерина Ивановна поняла, что без помощи медиков не обойтись. Для начала она сама сходила к психиатру посоветоваться, но поняла, что кроме госпитализации в психиатрическую клинику ей ничего предложить не смогут, а на это мать никак не могла согласиться. Единственное, что было доступно, — ходить в церковь, молиться за упокой погибших и здравие живой Надежды. Сама дочка в церковь почему-то заходить не хотела, хотя дома порой молилась о здоровье мужа и сына.
Конечно, ничего этого Марина не знала и знать не могла. Она прочитала трагедию в глазах женщины, где за тихой радостью матери плескался чёрный ужас человека, потерявшего самое дорогое. Но голос её был всё так же спокоен и приветлив, когда Надежда спросила:
— А вашего малыша как зовут? Он недавно родился?
— Миша. Да, ему две недели, — ответила Марина. — Хотите, я его отдам вам? Я напишу отказ, вы усыновите. Он здоровый, некапризный, кушает хорошо. Я собиралась оставить его здесь, на скамейке, и сделала бы это, если бы вы не подошли. У меня нет другого выхода. Нам негде жить. У меня нет ни денег, ни работы. Он никому не нужен, даже своему отцу. И для меня ребёнок — только обуза. Я никогда не дам знать о себе, не побеспокою вас.
Покой в глазах женщины растаял. Там появилось осознание своего горя и надежда. Из глаз её покатились крупные слёзы. Женщина взяла ребёнка на руки.
— Неужели вы готовы отказаться от этого чуда? — спросила она.
— А что делать? У меня правда нет выхода, — ответила Марина.
— Вы его ещё не крестили?
— Нет, конечно.
— Тогда пойдёмте в церковь. Я думала маму здесь подождать, а теперь зайдём, покрестим. Вы будете крёстной, а я усыновлю Мишеньку. Я буду хорошей мамой, не сомневайтесь.
Так и была решена судьба маленького Миши. Родная мать стала ему крёстной…
Надежда вскоре усыновила мальчика. Марину пригласили в новый дом её крестника, разрешили иногда навещать его, но только в роли крёстной.
— Я хочу, чтобы Миша считал меня родной мамой, — сказала Надежда. — А когда он вырастет, повзрослеет, мы сможем ему рассказать. Пока же можете заходить в гости как родственница, только не очень часто. Лучше вам отвыкнуть от него.
— Не думаю, что у меня будет время для частых посещений, — ответила Марина. — Мне ведь свою жизнь надо устраивать, на работу выйти, жильём что-то решить. Думаю, как-то отвыкну. Вон, как Серёже, отцу его, страдала, а теперь вроде и даром не нужен.
Она действительно смотрела на сына, удобно устроившегося в красивой кроватке, как бы со стороны. Да, она совсем недавно родила его. Мальчик девять месяцев был почти частью её тела. В её груди ещё не перегорело молоко, но это был уже не её ребёнок. Как крёстная она может любить Мишу, навещать, заботиться, покупать подарки, но мамой она уже не будет. Это наполняло сердце горечью, но в то же время девушка чувствовала облегчение. Всё кончилось. Можно начинать новую жизнь. Да, она будет трудной, может, не очень удачной, но, в случае чего, страдать будет только она. В эти трудности и лишения она не подтащит своего сына.
Для Надежды тоже началась новая жизнь. Теперь ей не надо было обнимать пустоту, готовить кашки, которые мама потом потихоньку выливала. Это не значит, что она забыла своего Сашу или приняла Мишу за его замену. Порой она говорила Екатерине Ивановне:
— Смотри, мама, а у Сашеньки волоски светлее, чем у Миши. А Саша тоже в четыре месяца так же переворачивался и эту погремушку любил.
Мать не знала, радоваться этому или нет. Надежда вроде всё ещё считала Сашу живым, но однажды сама предложила:
— Давай на кладбище съездим, надо же моих навестить, могилки поправить. Я уже поняла, что их нет, но я же всё равно жена и мать. Я люблю их и всегда любить буду…
— Конечно, дочка, они и будут с тобой всегда, ведь ты их помнишь, — ответила Екатерина Ивановна, не зная, что сказать в такой ситуации.
Она была рада, что дочь пришла в себя и приняла ситуацию. Но поверить в благополучный исход было трудно, ведь Марина тоже мать. Она за полгода пару раз посетила крестника, держась с каждым разом всё отстранённей. Но как знать, не позовёт ли её сердце к своему брошенному ребёнку? Хоть бы замуж вышла, другого родила. Бывает ведь, что забывают матери своих детей. И Надежде бы не помешало свою судьбу устроить.
Видимо, материнские молитвы дошли до Бога. Через пять лет Надежда действительно вышла замуж. Миша стал к этому времени уже настоящим родным сыном. Даже Надежда и Екатерина Ивановна забыли о том, как он появился в их семье. Крёстная мальчика, Марина, порой заходила, поздравляла его с праздниками, но и она уже была замужем и родила девочку…
0 комментариев