Пупсик

Алиса мыла посуду после ужина, когда лежавший на столе телефон тренькнул, возвещая о приходе сообщения в одном из мессенджеров.

«Наверное, Ксения, — подумала Алиса. — Она обещала прислать фотографии квартиры, которую они с мужем сняли на днях».

Дочь уже пятый год жила за границей. Сначала училась, стажировалась, а теперь работала. Виделись они редко, но общались ежедневно.

Алисе не терпелось посмотреть на ту самую квартиру, о которой Ксения рассказывала с таким восторгом. Поэтому она оставила в раковине тарелки с чашками, вытерла руки и взялась за телефон. Однако сообщение было не от дочери, а от мужа.

«Странно, с чего это Максим вдруг решил написать ей, лежа на диване в соседней комнате».

Алиса уже хотела пошутить на этот счёт, но, прочитав сообщение, потеряла всякое желание смеяться.

«Пупсик, прости, но завтра никак не получится. Семейные планы, сама понимаешь. Целую».

— Пупсик, серьёзно? — пробормотала она и пошла в гостиную с телефоном в руке.

Муж развалился на диване перед телевизором. Намечающийся животик, седина на висках, но в целом он был в неплохой форме, выглядел молодо и следил за собой. В последнее время, кажется, даже тщательнее, чем прежде. Пожалуй, гораздо лучше, чем Алиса…

— Тебе придётся написать пупсику ещё раз, — спокойно сказала она. — Боюсь, она не получила твоё послание.

Максим подскочил так резко, что очки свалились с носа. Уставился на жену, потом прикрыл глаза, провёл ладонью по лицу, словно решил умыться.

— Я что, тебе это отправил?..

Вот так Алиса и узнала, что у мужа есть другая женщина. Кто-то месяцами, а то и годами изводится подозрениями, сходит с ума от ревности, даже детективов нанимает. А Алиса ни о чём не подозревала, и всё стало ясно в один миг. Шансов отыграть назад, сделать вид, что ничего не заметила, не осталось.

Впрочем, она бы им и не воспользовалась. С какой стати?

— Давно это продолжается? — спросила Алиса.

— Нет, что ты, только в прошлом месяце.

— И, боже, какое облегчение, — перебила она. — Что ж сразу не сказал, мол, люблю её, сил нет. Давай-ка, Алиса, разбежимся. Зачем надо было врать?

Максим встал с дивана и хотел подойти ближе, но она сделала шаг назад, и он остановился.

— Я не собирался говорить, потому что… — он снял очки и потёр глаза. — Ну, потому что это не так. Я её не люблю.

— Ах, вот как. Осталось только сказать, что я не так поняла. Давай забудем, сделаем вид, будто ничего не было, и продолжим жить дальше.

— Послушай, Алиса, нам в самом деле нужно поговорить, — умоляюще произнёс муж. — У нас же никогда такого не было…

— И заметь, не я первая начала, — снова оборвала она его. — Нет, Максим, говорить мы с тобой ни о чём не будем. Наговорились. Хватит. Вариантов два. Либо ты сейчас уходишь, либо я. — Она вздохнула. — Собственно, может, это и к лучшему. У нас ведь давно с тобой не ладилось, а теперь каждый пойдёт своей дорогой.

— Не ладилось? — растерянно проговорил Максим, и Алису охватила злая радость.

Она тоже смогла его сегодня поразить:

— Так кто из нас собирает чемоданы?

Квартира была общая, или, выражаясь юридически, совместно нажитая.

Ушёл, конечно, Максим. Алиса и не сомневалась, что он так поступит. Напоследок муж сказал, что делить имущество не собирается. Жильё останется Алисе, а он себе квартиру снимет.

— Я адрес тебе попозже сообщу, — сказал он, покончив со сборами и стоя с чемоданом и сумкой возле двери.

— С какой целью? Для чего мне эта информация? — удивилась она. — Я к вам с пупсиком в гости приходить уж точно не собираюсь.

И закрыла дверь за теперь уже бывшим мужем.

Спустя мгновение пришло сообщение от дочери. Десяток ярких, красивых фотографий, вид из окна на море и вопрос: «Как там папа?»

«О, папа наш отлично», — написала Алиса и прислушалась к себе. Было ясно, что сейчас у неё шок. Не каждый день такое случается.

А кроме шока…

Алиса сказала Максиму правду. У неё в последнее время складывалось ощущение, что всё у них идёт не так. Что-то изменилось, причём не в лучшую сторону.

Поженились они сразу после окончания университета. Учились в параллельных группах. Встречаться начали на третьем курсе. Решили, что учёбу всё же нужно завершить, а уж потом думать о женитьбе. Это было взвешенное решение, но родные и друзья всё равно отговаривали. Мол, рано, куда спешить, нужно на ноги встать. Но влюблённые никого не слушали и были уверены, что всё получится.

Не ошиблись, надо сказать. Семейные пары вокруг них создавались и вскоре распадались. Люди ссорились, жаловались на недопонимание, а у них всё шло отлично. Оба нашли работу, вместе вели быт, помогали друг другу во всём, поддерживали. Когда Максим ушёл с работы и решил открыть своё дело, Алиса не жаловалась на безденежье, не пилила мужа, нормально восприняла то, что доход появится только через год, трудилась и содержала семью.

Максим никогда не говорил, что место женщины на кухне. Наравне с женой занимался домом и дочерью, делал с ней уроки, водил в школу, ходил на родительские собрания. Рождение Ксюши, кстати, семью не подкосило, как это часто бывает в молодых семьях с появлением детей. И появилась дочка на свет в удачное время, когда мама и папа были готовы к этому шагу.

И ипотеку Петровы легко выплатили, и дочь смогли выучить там, где она мечтала, и в отпуск всегда ездили вместе, без этого новомодного «надо отдохнуть друг от друга». Не требовалось им этого отдыха. Всегда было чем поделиться с супругом, о чём поговорить, что обсудить.

Словом, всё шло гладко, и серебряная свадьба казалась прологом к золотой и бриллиантовой.

А потом как будто изображение потускнело, потрескалось, краски выцвели.

Началось это, пожалуй, года три назад. Дочь к тому времени полностью встала на ноги, освоилась в другой стране, у тёплого моря, работала, познакомилась с будущим мужем и вскоре вышла замуж. Максим и Алиса, которые привыкли волноваться за неё, жить её жизнью в определённом смысле, внезапно осознали, что больше это не требуется.

Ну и что? Ведь оба работали, и у обоих было хобби. Алиса делала мягкие игрушки, которые потом продавала или дарила, а Максим был страстным рыболовом. По-прежнему имелись темы для разговоров, и всё так же ходили они в театр и ездили на природу. Но огонёк угас. Во всём стала ощущаться бессмысленность.

Да, хорошо. Посмотрели очередную премьеру, прочли и обсудили книгу или фильм, Максим поймал рыбину весом в несколько килограммов, а Алиса смастерила кучу мишек и собачек. Ну а дальше-то что? Ради чего? Новые смыслы появляться не желали.

Алиса поняла, что ей скучно, что не имеет значения, находится ли Максим рядом. Он как мебель: есть и есть. Можно часами не замечать присутствие мужа. Не хотелось больше наряжаться, чтобы ему понравиться.

Да он ведь и не скажет ничего, не похвалит ни причёску, ни стряпню, ни платье, если, конечно, сама не спросишь. Пропало желание обниматься при встрече. Было лень вести разговоры. А к чему, если мнение друг друга наперёд известно?

Наверное, стоило как-то встряхнуться, изменить жизнь, что-то начать. Но Алиса думала: «А точно ли она хочет начать именно с этим человеком, о котором всё давным-давно знает, все реакции тела и души которого изучены вдоль и поперёк?Что он может ей предложить? Чем сумеет удивить?»

Однако, как показала практика, Максим удивить смог. Только удивление оказалось неприятным. Видимо, не одна Алиса втайне хоронила их брак. Максим не только думал об этом, но и предпринимал конкретные шаги. Что ж, он всегда был человеком действия.

Словом, оставшись в одиночестве в квартире, которая теперь принадлежала ей одной, Алиса стояла посреди комнаты и думала, что всё произошедшее, наверное, к лучшему. И ему, да, и ей тоже будет легче. Максим осмелился на то, на что она отважиться не могла. И, конечно, глупо было на него сердиться.

***

Алиса всё ждала, когда же появится облегчение от мешающего груза. Ведь вскрылся нарыв, должно начаться выздоровление. Но радости почему-то не было. Была рана в сердце, и пустота, и ощущение совершённой ошибки.

С того дня прошёл год.

За это время Алиса прошла несколько стадий, и даже по несколько раз одну и ту же.

Была боль и был гнев. Потому что, как ни крути, даже если у неё самой и мелькали мысли о расставании, дальше этого дело не заходило. А Максим взял и выбрал другую женщину. Предпочёл её, смотрел на неё, говорил с ней, приглашал куда-то, старался ей понравиться, улыбался, целовал и так далее. И тоска была, потому что одной бродить по опустевшей квартире, зная, что муж в чьей-то компании счастлив, а ты одинока и не нужна никому, — тяжко.

Было и чувство облегчения, и даже некий азарт, эйфория от сброшенных оков. Никому ничего не должна. Хочу — халву ем, хочу — пряники, как Тося в «Девчатах» говорила. Алиса сменила причёску, похудела, купила кучу разнообразных нарядов, сходила на массаж, записалась в бассейн. Классические шаги разведённой женщины.

И мужчины были. До этого в её жизни был лишь Максим. Она и не знала, каково это — ходить на свидание с другим человеком, общаться с ним, слушать, что он говорит, как смеётся. С одним из тех трёх, с кем Алиса сходила на свидание, даже завязалось нечто похожее на продолжительный роман.

Сейчас, спустя год после ухода мужа, Алиса была, что называется, в отношениях уже третий месяц. Артём был славный, умный, с чувством юмора, обаятельный. Познакомились на выставке, так что он разбирался в искусстве, много читал, работал в области дизайна. Дочь, в общем-то, отнеслась к расставанию родителей нормально. То есть она, конечно, была в шоке, расстроена и всё такое, но, погрузившись сама в семейную жизнь, уже понимала, что всякое может произойти.

Ей, кстати, не говорили про папиного «пупсика». Сказали, что отношения себя исчерпали, разошлись отец с матерью по обоюдному согласию.

Максим был хорошим отцом, и Алиса считала несправедливым настраивать дочь против него. А ведь это случилось бы, узнай она правду. Как бы Максим ни поступил, он не заслуживал того, чтобы лишиться дочери, её уважения и привязанности.

Максим был признателен Алисе за это великодушие. К слову, общались они мало. Можно сказать, не общались вовсе, разве что во время пары совместных звонков с дочерью. Да ещё когда ему нужно было забрать оставшиеся вещи. Муж пытался звонить и писать, поздравляя Алису с праздниками. Но она ни разу не ответила на сообщение и не взяла трубку. В какой бы из стадий, в каком бы душевном состоянии ни находилась Алиса, говорить с ним, слышать его голос было невыносимо.

Цивилизованный развод, когда супруги остаются друзьями, всё-таки был не про неё. И если честно, к концу первого одинокого года, встречаясь с другим мужчиной, Алиса уже точно поняла, по какой причине это невозможно.

Сегодня было 22 ноября. Алиса собиралась в ресторан. У неё была встреча с Артёмом. Она как раз накрасила глаза и раздумывала, какой тон помады выбрать, когда ей позвонили.

Номер был незнакомый. Женщина хотела сбросить звонок, но всё же решила ответить. Прервать разговор она всегда успеет.

— Петрова Алиса Викторовна? — спросил женский голос.

Алиса напряглась. Такие вопросы, как правило, ничего хорошего не предвещают.

— Да, это я. А кто спрашивает?

— Из девятой городской больницы беспокоим. Ваш муж у нас. Срочно приезжайте. Ваш контакт был в его телефоне.

Алиса застыла. Можно было сразу сказать, что никакая она Максиму не жена, но это была неправда. Они не развелись официально, как-то не собрались. Он не настаивал. Алиса тоже не могла начать процедуру. Придётся ведь встречаться, объяснять что-то посторонним людям, документы собирать. А раз не развелись, то по документам она проходит как супруга. Неужели в телефонной книге у него Алиса до сих пор как жена записана? Она-то переименовала контакт из «Любимый муж» в «Максим Петров».

— Что с ним? — еле выговорила она.

— Авария, — коротко ответили ей и проинструктировали, куда подойти.

Алиса примчалась в больницу через полчаса. Наверное, стоило подумать о том, что и «пупсик» может оказаться там же, но эта мысль не пришла ей в голову. Впрочем, никакого «пупсика» в клинике и не было.

— Нужно решить, будем ли делать операцию, подписать согласие на оперативное вмешательство, — сказали ей. — Ваш супруг сделать это не в состоянии.

Врач говорил и говорил, сыпал медицинскими терминами. Алиса ничего не соображала. Все мысли в голове словно слиплись в один комок и превратились в одну-единственную: «Он выживет?». Доктор, посмотрев на Алису, ответил, что выживет. Конечно. Вопрос в том, как будет идти восстановление, поэтому прямо сейчас ей необходимо сосредоточиться и принять решение.

— Можно мне его увидеть? На секундочку?

Ей не разрешили.

Подписав согласие на операцию, Алиса села на стул в коридоре и отказалась уходить.

— Можете меня на руках вынести, сама я с места не сдвинусь, пока не узнаю, чем закончилась операция.

Поняв, что бороться с ней бесполезно, Алису оставили в покое.

Она сидела, смотрела в одну точку и твердила про себя: «Господи, помоги. Господи, спаси и сохрани». Больше ни о чём не могла думать. В какой-то момент мимо прошла медсестра, наклонилась к Алисе и негромко, сочувственно сказала:

— У вас телефон вибрирует в сумке, слышите? Ответьте, вдруг что-то срочное.

Алиса увидела, что звонит Артём. Четыре пропущенных. Волнуется, ждёт в ресторане.

Вправду надо бы ответить. Как-то не по-людски же получается.

— Привет, — сказала она. — Прости, нужно было предупредить. У меня муж в больницу попал.

Артём стал охать и ахать, говорить дежурные, приличествующие случаю слова.

— Ты прости меня, — мягко сказала Алиса. — У нас всё равно ничего не получилось бы. Не в тебе дело. Ты прекрасный человек. Вот только я тебя не люблю. Я Максима своего люблю и не переставала любить никогда, понимаешь? Просто мы с ним оба…

Она заплакала. Ей хотелось многое сказать, объяснить. И главным было пришедшее на ум сравнение, что любовь — как маленький ребёнок. За ней надо ухаживать, её нужно радовать, лелеять и беречь. Ей нужно помогать. Иногда она капризничает, но важно это преодолеть, дать ей вырасти, повзрослеть. Дети ведь проходят разные этапы в своём развитии, и порой они бывают невыносимы, но при этом они дают силы жить и дарят столько радости. Потом Алиса вспомнила, с кем она говорит, извинилась ещё раз, попрощалась и выключила телефон.

Спустя ещё два часа к ней подошёл доктор и сказал, что операция прошла успешно. Всё в порядке, Максим поправится.

— Сходите домой, Алиса, переоденьтесь, отдохните, поешьте, в конце концов.

Алиса была в вечернем красном платье, которое, конечно, смотрелось неуместно. А ещё на ней была разная обувь. На левой ноге сапог, а на правой — ботинок.

— А когда я смогу зайти к Максиму? А можно мне его сейчас увидеть?

— Он будет отходить от наркоза. Это может занять несколько часов. Вам лучше?

— Не лучше, — упрямо сказала Алиса и снова уселась на стул. — Я посмотрю на него, когда он проснётся, а потом сразу уйду. Честное слово, но не гоните меня, прошу вас, доктор.

Он хотел возразить, но махнул рукой.

— Никакого с вами сладу. Сидите, коль хотите.

Через несколько часов Алисе разрешили войти, взглянуть на Максима. Он не спал. И лицо его озарилось, когда он увидел жену.

— Миш… — только и смогла сказать Алиса, увидев его бледного, слабого, в паутине проводов и трубок.

Рядом что-то пикало, мигало, шипело. Аппараты помогали Максиму жить.

— Какая ты у меня красивая, — прошептал он.

Она вдруг увидела себя со стороны: растрёпанная, заплаканная женщина 53 лет в нелепом, неуместном красном шёлковом платье и разной обуви, с размазанной тушью.

«Это уж точно, краше некуда», — подумала Алиса и снова заплакала. Кажется, за всю жизнь столько слёз она не проливала, как за этот вечер.

***

Прошёл ещё один год.

Максим полностью восстановился после аварии. Они с Алисой снова жили вместе, только не там, где прежде. Оказалось, что отношения с «пупсиком» закончились в тот же вечер, когда всё вскрылось и Максим ушёл от Алисы. Это с самого начала была идиотская ошибка.

— А уж когда я понял, чем она обернулась, смотреть не мог ни на себя, ни на неё.

Весь год Максим был один, многое переосмыслил и в итоге пришёл к тому же выводу, что и Алиса. Он любит свою жену, и никто другой ему не нужен, даже если уже слишком поздно. Но, как оказалось, никогда не бывает слишком поздно, пока мы живы. Есть шанс всё исправить. И Петровы им воспользовались.

— А я всегда знала, что вы друг без друга не сможете, — сказала дочь. — Рано или поздно вы бы всё равно помирились. Это вопрос времени.

— Знала она, — ворчливо отозвалась Алиса. — Мы сами понятия не имели, а она, видишь ли, знала.

— Сразу же понятно, когда у людей настоящая любовь. А любовь — не грипп, не простуда, не может она запросто взять и пройти.

Как и было сказано, жили теперь Петровы не там, где прежде. Если уж начинать с нуля, давая себе второй шанс, так стоит сменить обстановку, — рассудили супруги. Продали свою квартиру, машину и перебрались на юг, к дочери поближе и к морю, как Алиса давно мечтала.

— Не поздновато ли жизнь с ног на голову переворачивать? — спросила одна из подруг, провожая Петровых на рейс в аэропорту. — Не страшно вам?

— Мы же вдвоём. Чего нам бояться? — ответила Алиса.

Она светло улыбнулась Максиму, и он взял её за руку.