Расплата за ложь

Антон очень торопился: нужно было завезти последнему кредитору остаток долга, иначе тот обещал поставить его на счётчик. А дела молодого бизнесмена и без того шли из рук вон плохо. Если бы не его молодая жена, у которой он жил вот уже год, сидеть бы ему с протянутой рукой у вокзала.

Олеся работала в солидной юридической конторе, была успешным адвокатом, поэтому в настоящий момент пара ни в чём не нуждалась. Но это благодаря Лесе. Селезнёву же хотелось занять в семье положение лидера, который не просто старше, а и зарабатывает больше. Но его бизнес продолжал топтаться на месте, а то и вовсе требовал срочной финансовой поддержки, чтобы остаться на плаву.

Удручённый безрадостными мыслями, Антон резко свернул с перекрёстка, чтобы подъехать к дому владельца сети ночных баров, у которого он занимал крупную сумму. Вдруг на кронштейне, прикреплённом к панели приборов, зазвонил телефон. Мужчина судорожно схватился за трубку.

– Да, слушаю вас, Руслан Тимурович, – ответил он кредитору. – Уже подъезжаю.

– Подъезжаешь? – переспросил тот с явно неместным акцентом. – Ну давай, давай, не заставляй меня нервничать.

«Вчера только с гор спустился, а уже строит из себя магната.» — Злобно проворчал Антон, пытаясь переложить аппарат в куртку.

– Да что ж такое? – вырвалось у него, и он опустил глаза к карману, который никак не хотел расстёгиваться.

В этот момент прямо перед ним возникла другая машина. Он не успел среагировать и изо всех сил врезался прямо в её водительскую дверь. Увидел, как со лба сидевшей за рулём женщины потекли алые струйки и как она закатила глаза, затем упала головой на руль.

Антон в ужасе дал задний ход и вывернул в соседний двор, из которого можно было попасть на параллельную улицу. Машина пострадавшей продолжала издавать протяжный сигнал…

—

Олеся уже собиралась домой, когда её вызвал к себе директор. Неожиданное приглашение в кабинет начальника, как правило, не сулило ничего хорошего, но она была спокойна: никаких жалоб со стороны клиентов на её работу быть не должно. Олеся выигрывала практически все дела, за которые бралась. Лицо Леонида Петровича было серьёзным.

– Олеся Игоревна, вы работаете у нас больше трёх лет…

– Да, — она кивнула.

– Признаюсь, я всё это время следил за вашей работой и хочу сказать, что очень доволен вами.

Олеся чуть слышно выдохнула: ну значит, и в самом деле нечего бояться. А начальник продолжил:

– Вы, наверное, в курсе, что мы открываем ещё одну контору в центре города. Так вот, я собираюсь возглавить новый офис, а на своё место здесь поставить вас. Как вы на это смотрите?

У Олеси дух перехватило. Она ожидала чего угодно: повышения зарплаты, должности заместителя, но возглавить целый офис для двадцатидевятилетней женщины – это просто головокружительный взлёт. Она еле сдержалась, чтобы не расплыться в довольной улыбке.

– Спасибо, Леонид Петрович, это такое хорошее предложение, но…

– Никаких возражений я не приму, – замахал руками босс. – Поймите, мне больше некому доверить столь серьёзную должность. Остальные, конечно, тоже молодцы, но такого послужного списка, как у вас, нет ни у кого. К тому же никто из них не работал со мной со дня открытия.

—

Дома Олеся застала мужа в ужасном состоянии: он сидел на полу перед диваном и плакал.

– Тош, что случилось? – подбежала она к нему и села рядом. – Опять неприятности?

Антон повернул к ней заплаканное лицо и зажмурился.

– Лиська, я человека убил.

Она ахнула и зажала рот рукой.

– Как это? Кого? Того капризного кредитора?

– Нет, – всхлипнул муж. – Женщину. Я в её машину врезался, она вся в крови была, а я испугался и уехал.

Антон и в самом деле не выносил вида крови, мог упасть в обморок, даже если ему просто рассказывали о ранах. Но оставить без помощи пострадавшую – это было серьёзным правонарушением.

– Постой, Тош, а откуда ты знаешь, что она умерла? Ты к ней не подходил?

– Да нет, я даже из машины не вылез. Газанул назад и через дворы. Мне же нужно было срочно деньги отвести.

– И что, отвёз?

– Да этот Руслан Тимурович ведёт себя как татаро-монгольский хан, чуть ли не ноги целовать заставляет. Знал бы, что он счётчиком угрожать станет, ни за что бы к нему не обратился. Ещё с моего отёкшего лица хохотал, что, мол, боишься. А я из-за него женщину убил.

– Тош, погоди. Ты уверен, что она погибла? Давай я съезжу на место происшествия, разузнаю.

– Да ты что, Лесь? У машины весь передок побит, куда ты собралась ехать? Я её в гараже закрыл.

– А где это случилось?

– Да недалеко, на Октябрьской.

Олеся поднялась и побежала в прихожую надевать кроссовки.

– Ты куда? – простонал муж.

– Пробегусь, посмотрю, что там, – крикнула она, выскакивая из квартиры…

—

В опустившихся на город сумерках явно различались мигалки неотложки и полицейских машин. Леся постаралась приблизиться к месту происшествия, чтобы спросить у собравшихся зевак, что произошло, но спрашивать не пришлось. Она увидела, как санитары скорой грузили в салон носилки с телом, полностью закрытым простынёй. Так накрывают только погибших…

—

– Они найдут меня, точно найдут, – у Антона началась настоящая истерика. – Ну почему всё так? Я только со всеми расплатился, получил надежду, что всё наладится, и такое… А без меня бизнес точно прогорит, теперь уже бесповоротно.

Олеся не знала, как его успокоить, какие слова сказать. Она ведь ехала домой с двумя отличными новостями: о том, что ей предложили возглавить юридическую контору, и о том, что она беременна. Да, эту новость тоже узнала в тот же день, когда утром, почувствовав характерное недомогание, решила сделать тест, а потом во время перерыва сходила к частному женскому врачу, у которого наблюдалась, и получила подтверждение. Но теперь сообщать эти новости вконец расклеивавшемуся мужу было нереально. Он уже не владел собой и со стонами носился по квартире.

Олеся приготовила ужин и, с трудом усадив Антона за стол, положила руку ему на плечо.

– Послушай, кажется, у меня есть идея. Мы с тобой обязательно с этим справимся.

– Какая ещё идея? – пробормотал мужчина, дрожа всем телом.

– Ты дашь слово дождаться меня из тюрьмы? Успокойся, прошу тебя, – ровным голосом сказала она. – Скажем, что за рулём была я.

– Нет! – закричал Антон и разрыдался как маленький. – Я не смогу принять от тебя такую жертву.

– Пойми, Тош, мне дадут лишь условный срок. Я знаю, что говорю. Есть смягчающие обстоятельства: у меня раньше не было правонарушений, и к тому же я беременна.

– Что? От кого? – залепетал Антон.

– Ну ты что, совсем от страха ума лишился? От тебя, конечно. Мы ведь давно хотели малыша, разве нет? Ну вот, я пойду в полицию с повинной, скажу, что мне стало плохо, поэтому и врезалась случайно в ту женщину.

Антон какое-то время ещё сопротивлялся, вскакивал, начинал бегать, но потом успокоился и затих.

– А ты ведь и правда часто пользуешься моей машиной… – задумчиво проговорил он и нахмурился. – А тебя точно не посадят?

– Точно, Антош, я знаю законы.

Он поцеловал её в лоб и прошептал:

– Ты моя спасительница.

Потом вдруг снова подскочил.

– Нет, Лись, ничего не выйдет, ведь авария попала на видеорегистратор! И зачем только я его поставил?

Олеся схватила с тумбочки ключи от гаража и снова помчалась по лестнице…

При виде разбитого передка машины она невольно зажала рот рукой. Видно, что удар был неслабым, а значит, у пострадавшей не было шансов выжить. Олеся постояла с минуту, чтобы перевести дух, затем открыла переднюю дверцу, сняла видеорегистратор с крепления, сунула его в карман и побежала домой…

—

Антон уснул одетым прямо на диване, а Олеся прошла в спальню, чтобы просмотреть запись. Там чётко был слышен разговор её мужа с кредитором, потом его испуганный вопль и звук столкновения. Вдруг Олеся услышала, как кто-то позвонил в дверь. Быстро отправила видео на облачный диск и спрятала устройство на полке с постельным бельём. Выйдя в прихожую и посмотрев в глазок, увидела, что пришли представители полиции. Она открыла дверь.

—

В участок их доставили вдвоём с Антоном. Муж нервничал, а Лися объяснила полицейским, что он очень боится за неё, ведь она беременна. Следователь спросил, почему после столкновения она не вышла из машины и не вызвала полицейских или хотя бы скорую помощь. И адвокат, которой никогда в жизни не доводилось нарушать законы и выкручиваться, сделала жалобное лицо.

– Понимаете, я очень испугалась. Перед столкновением у меня закружилась голова, затошнило, поэтому я не увидела предупреждающий знак, надеялась, что еду по главной.

– Но это не оправдывает ваших дальнейших действий, – хмуро заметил следователь.

– Я согласна, просто я была близка к обмороку.

Мужчина посмотрел на подозреваемую и с сомнением покачал головой. Олеся не была похожа на кисейную барышню, которой при малейшей опасности на дороге бросают руль и лишаются чувств. Она выглядела умной, деловой леди, которая всего в жизни добилась упорным трудом. Но следователь всё же подсунул ей протокол для подписи и попросил на время следствия никуда из города не выезжать.

Антон, которого опросили отдельно, заявил, что понятия не имел, где находилась его машина в то время, когда произошло ДТП.

– У Люськи, ну то есть у Олеси, были свои ключи, так что она пользуется машиной когда хочет и не всегда предупреждает меня об этом.

—

Они вернулись домой за полночь и от всего пережитого с трудом смогли уснуть. А утром Олесю ожидал ещё один неприятный сюрприз. Когда она пришла на работу, её снова вызвал к себе директор, но в этот раз он был не так благодушен, как вчера, лишь угрюмо подал какую-то бумагу.

– Что это? – спросила Олеся, вчитываясь и не веря собственным глазам.

– Это решение коллективное об исключении тебя из состава адвокатской коллегии. Ты больше не можешь у нас работать.

– Леонид Петрович, но почему? – воскликнула женщина. – Неужели кто-то из нас застрахован от подобных ситуаций?

Босс поднял на неё виноватые глаза.

– Олеся, ко мне приезжал адвокат Силантьева, муж той самой пострадавшей, и пригрозил мне: «Если я тебя не уволю, нашей конторе придёт конец». А он очень влиятельный человек.

Лицо её исказилось от удивления и обиды. Вот так значит поступают с коллегами, имеющими богатый опыт и безупречную репутацию…

Но начальник дал ей понять, что разговор окончен. Олеся стала спускаться с лестницы, как вдруг почувствовала резкую боль в пояснице. Она потёрла спину и осторожно двинулась дальше, но боль повторилась ещё большей силой. С трудом выйдя из офиса, Олеся набрала номер своего гинеколога. Та, задав ей несколько вопросов, твёрдо сказала:

– Девочка моя, тебе нужно в больницу.

—

Когда Антон приехал за ней, Олеся, всегда сдержанная и спокойная, горько плакала.

– Его больше нет, – только и повторяла она.

– Кого нет, Лесь? – не понял муж.

– Нашего малыша…

– Леська, ну будет тебе, ты ещё молодая, мы с тобой обязательно родим.

— Вот и врачи так сказали, – всхлипнула она. – Но я уже любила его… А ещё теперь меня посадят…

Антон побледнел и не нашёлся что на это ответить.

– Забери меня отсюда, – попросила она.

– Ладно, сейчас только такси вызову, – сказал он и подумал: только бы не отказалась от своих показаний.

—

Суд приговорил Олесю к двум годам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима. Это был самый мягкий приговор с учётом оставшихся смягчающих обстоятельств: чистосердечного признания, проблем со здоровьем и отсутствия судимости. Но для Олеси всё равно прозвучал как гром среди ясного неба.

Антон, глядя на растерянное лицо жены, сложил пальцы сердечком, словно показывая, что он рядом. Но он-то сейчас поедет домой, примет душ, уляжется отдыхать, а её повезут в автозаке с решётками на окнах. И что её ожидает в колонии, одному богу известно…

Женская тюрьма находилась в посёлке за 150 км от города. Ей выдали серую арестантскую одежду, а сумку с вещами и телефоном отправили на охраняемый склад. Получается, она совершенно потеряла связь с внешним миром и в случае чего не сможет даже позвонить Антону. Но это оказалось не самым страшным…

Утром всех заключённых отправили на работу в пошивочный цех. А Леся никогда раньше не пользовалась машинкой. Она выросла в приюте, потом ходила в колледж, потом работала секретарём у нотариуса и доучивалась на юридическом факультете. Некогда и не у кого было учиться шить. Старшая показала ей, как стачивать швы, но, оставшись с машинкой один на один, Олеся то и дело запарывала строчку или рвала нитку, из-за чего приходилось распускать испорченный шов и начинать всё сначала. Другие заключённые с неудовольствием поглядывали на новенькую и перешёптывались. А вечером устроили драку.

– Ты, фифа, давай-ка быстрее учись и не отлынивай от работы, а то ведь у нас тут бригадный подряд, поняла? – сказала ей старшая и ударила Олесю в лицо.

Она пошатнулась и стукнулась головой о шкафчик, в котором хранилась рабочая одежда. На шум прибежала надзирательница и, увидев осевшую на пол арестантку, заорала:

– Что за дела? Кто это тебя? – обратилась она к Олесе.

Та поднялась и ответила, что у неё с непривычки закружилась голова.

– До сих пор в ушах стрекотание машинки, перед глазами всё мелькает, – призналась она.

Надзирательница презрительно посмотрела на неё и хмыкнула.

– А, понятно, ты у нас фифа. Только запомни, здесь вы все просто зэчки, и никаких поблажек не жди.

Она вышла, а остальные заключённые расхохотались: мол, фифа она и есть. Но старшая подняла руку.

– Цыц! Вы что не поняли? Она меня не сдала, а значит, нормальная девчонка. Так что никому не трогать, сама за ней буду следить.

С тех пор старшая старалась помогать Олесе, больше времени уделяла её обучению. А как-то раз тайком вытащила из кармана старенький кнопочный телефон.

– Держи, а то вижу, что к тебе никто не приезжает. Может, напомнишь о себе.

Олеся чуть было и не обняла её от неожиданности и благодарности, но старшая выставила руку вперёд: мол, ни к чему это…

Леся давно хотела позвонить мужу. Прошло уже полгода, а он ни разу за это время к ней не приехал и не давал о себе знать. Номера телефонов Антона и подруги Вики она знала наизусть, специально заучила перед отправкой в колонию по совету адвоката. Но муж, услышав её голос, тут же стал кричать, что у него совещание и он не может говорить. Олеся опешила: с каких это пор у него появились совещания в его небольшом магазинчике? Только и было сотрудников, что начальник да продавцы.

Она решила позвонить подружке. Та страшно обрадовалась Лесе, стала расспрашивать, как она и не могут ли её выпустить по УДО.

– Могут, Викусь, я узнавала. Только прошение должно подать руководство колонии, а для этого его нужно как-то заинтересовать.

– И как это? – удивилась подруга.

– Деньгами, Вик, большими деньгами. Ну ладно, пока меня не должны увидеть с телефоном.

—

Через неделю в колонию приехал бывший начальник Леонид Петрович. Он передал ей какую-то домашнюю выпечку, фрукты и попросил написать, в чём она нуждается, пообещав привезти в следующий раз.

– Ты прости меня, Люсь, – сказал мужчина, – что тогда не смог за тебя заступиться, но я заранее знал, что дело будет проиграно, если за него взялся сам Силантьев. Очень уж он любил свою жену, понимаешь? Вот он и велел своему юристу превратить твою жизнь в настоящий ад. Ну, я сделаю всё, что смогу. Пройдёт время, Селантьев успокоится, и обязательно возьму тебя на работу.

– Спасибо, Леонид Петрович, – чуть не расплакалась Олеся. – Вы единственный, кто посетил меня в этом страшном месте.

– Ты Викторию, подружку свою, благодари. Это ведь она мне сказала, что никто к тебе не приезжает. Ладно, ещё увидимся.

Он уехал, а через несколько дней Олесю вызвал начальник колонии.

– Вижу, ты ценный специалист, – сказал он, рассматривая какие-то бумаги. – Если уж сам директор печётся о твоём досрочном освобождении…

– Вы хотите сказать, что Леонид Петрович…?

– Да, он привёз всё необходимое, – ухмыльнулся главный. – Так что готовься, подаём прошение на УДО.

—

Тем временем Антон продал бизнес, купил новую машину и поступил на работу в одну ведущую компанию, где освободилась должность старшего экономиста. Он решил, что постоянная зарплата всё же лучше, чем ненадёжная прибыль от проблемного бизнеса, и был вполне доволен своей жизнью. При поступлении на работу сразу обратил внимание на хорошенькую начальницу отдела кадров и вскоре стал за ней ухлёстывать. Марина была не прочь проводить свободное время в компании симпатичного и неглупого мужчины, поэтому вскоре у них завязались очень тесные отношения. Антон переехал жить к ней. Парочка всюду появлялась вместе и как-то попалась на глаза Виктории. Та подошла к Антону и спросила, может ли она с ним поговорить.

– И о чём нам с тобой разговаривать? Нечего, – отрезал мужчина. – В моей жизни больше нет места для Олеси, а уж для её подруг и подавно.

– Какой же ты, Тоха, мерзавец! – воскликнула Вика. – Хоть бы раз её навестил! У неё ведь никого, кроме тебя, не было.

– А какое мне дело: было или не было? Мы теперь чужие люди. Я подал на развод…

Виктория не стала говорить подруге о встрече с её мужем. Если он такой подлый, то лучше Леське и не связывать с ним свою судьбу.

—

Наконец Олесю освободили. Когда она вышла за ворота колонии, сразу увидела знакомую иномарку. Леонид Петрович приехал за ней. Он почти выбежал из машины навстречу, обнял за плечи и крепко прижал к себе.

– Олесечка Игоревна, как же я рад вам! Какое счастье! – он смеялся как ребёнок, снова и снова обнимая Олесю, а та не знала куда деваться от смущения. Никогда не видела своего начальника таким. Леонид всегда был спокоен, строг, так что раньше она даже побаивалась его, а сегодня он просто светился добротой.

Довезя до города начальник уже совсем как-то по-приятельски предложил:

– Слушай, Лезь, может, к нам? Мама ужин приготовила, пирогов напекла, очень хотела тебя увидеть.

– Ой, ну куда я в таком виде-то? Ещё маму вашу напугаю. Давай лучше завтра, а сейчас отвези, пожалуйста, домой.

Мужчина понимающе кивнул и свернул в сторону жилого комплекса. Подъехав к подъезду, Леонид обнаружил, что его пассажирка крепко спит. Она всю ночь не спала, почему-то боялась, что в последний момент её всё-таки не выпустят на свободу. Мужчина осторожно взял её на руки и понёс к дому. У двери с домофоном пришлось всё-таки растолкать.

– Лезь, ключи давай, – прошептал он, и она пробормотала:

– Возьми в куртке…

Дома он отнёс её в спальню, положил на кровать поверх покрывала и стал искать глазами, чем бы её укрыть. Потом открыл шкаф, стал доставать с верхней полки плед, и вдруг из-под него на ковёр упал какой-то небольшой приборчик. Леонид накрыл Олесю пледом и наклонился к предмету. Это был видеорегистратор со съёмной картой памяти. Леонид Петрович осторожно вышел из спальни и прикрыл за собой дверь. Потом прошёл на кухню, вытащил из устройства флешку и вставил в свой смартфон. Мужчина был почти уверен, что на карте осталась запись той злосчастной аварии, в которую попала Олеся, но он немного ошибся. На записи слышался голос Антона, потом его крик и звук сильного удара, а на видео зафиксировалось, как машина врезается в автомобиль с женщиной за рулём.

– Ах ты, годёныш! – пробормотал Леонид и вытер спотевший лоб. – Значит, она отсидела за тебя.

Он написал Олесе записку:

«Отдыхай сколько нужно, работа подождёт» и вышел из квартиры, тихонько захлопнув дверь.

Утром Олеся приняла душ, заплела косу и решила найти мужа. Всё-таки она из-за него потеряла работу и целый год своей жизни, а он даже не навестил её. Позвонила Вике и договорилась о встрече.

– Леська, да зачем он тебе? – недоумевала подружка. – Я бы ни за что не стала искать мужика, который не дождался меня из мест не столь отдалённых. Тьфу-тьфу-тьфу, не дай бог!

– Вик, ты не понимаешь, – возразила Леся. – Ты же не знаешь всей правды.

– Какой ещё правды?

– Я не совершала той аварии, просто взяла его вину на себя.

Отчего глаза подруги сделались круглыми, как у старинной куклы.

– Ты хочешь сказать, что сидела в тюрьме за него, Олеся? Зачем?

– Понимаешь, я очень любила его, и когда увидела, как мужа трясёт при одной мысли о том, что его посадят, не могла поступить иначе. К тому же я тогда была беременна, поэтому надеялась на условный срок.

Олеся расплакалась.

– Ну гад! – только и смогла выговорить Виктория. – Тогда его нужно не только найти, но и посадить! И чтобы получил по полной!

—

Вика схватила подругу за руку и потащила к офису компании, в которой теперь трудился Антон.

– Ты куда? – недоумевала Олеся.

– Сейчас увидишь.

Они подошли, и Вика показала табличку на двери.

– Смотри, что написано: «Старший экономист Селезнёв А.В.»

Вика подтолкнула Олесю к двери и негромко постучала.

– Входите! – важно выкрикнул муж, но, увидев, кто вошёл, чуть не упал со стула. – Ты?!

— Да Тош, похоже, ты неплохо устроился без меня. Раньше ты ни за что не соглашался работать на дядю, а теперь что случилось?

Антон окинул её взглядом, полным брезгливости. На ней была одежда, которую она носила ещё до заключения, в волосах просвечивала седина, да и маникюр сделать она ещё не успела.

– Слушай, ты откуда такая взялась? Ты вообще себя-то видела?! – зарычал он. – Таким, как ты, место на свалке, а не в приличном кабинете. Сама туда пойдёшь или дорогу показать? Охрана!

Олеся еле сдержалась, чтобы не швырнуть в него стаканом, стоявшим на столе возле графина с водой, но вдруг двери кабинета распахнулись настежь, и в помещение ворвался полицейский наряд. Олесе сделали знак, чтобы она вышла, а на руках Антона сомкнулись наручники.

– В чём дело?! – взвизгнул он. – По какому вообще праву?!

Олеся выскочила в коридор и чуть не столкнулась с Леонидом.

– Лёня, как ты здесь оказался?

Начальник молча достал из кармана флешку.

– Прости, случайно в твоих вещах нашёл эту штуку, посмотрел и сразу хотел лично его придушить, но потом подумал, что для него это будет слишком лёгким наказанием.

—

Олесе очень не хотелось идти на суд. Она уже всё сказала следователю, повинилась в даче заведомо ложных показаний. К тому же Лёня недавно сделал ей предложение руки и сердца, и мысли её витали далеко от городской суеты. Но всё-таки она была важным свидетелем, поэтому пришлось выступить в суде.

– Почему же вы решили взять на себя столь тяжкое преступление, повлёкшее за собой смерть человека? – задал ей вопрос судья, с явным недоумением поглядывая то на жалкого Антона, то на уверенную в себе Олесю.

Она внимательно посмотрела на бывшего.

– Понимаете, я так любила этого человека, что не могла допустить, чтобы он страдал. Он ведь ужасно боится крови, а в тюрьме ему её придётся не раз увидеть, в том числе и на своём лице.

На этих словах Антон побледнел и стал сползать на пол. Ему тут же поднесли флакон с нашатырём, и он стрепенулся.

– Ты всё выдумала! – заорал муж, очнувшись. – Ты просто мстишь мне за то, что стала брошенкой и потеряла нашего ребёнка!

– Вот видите, – усмехнулась Олеся, – я его пожалела, а он оказался обыкновенным предателем.

– Нашла кого жалеть! – вдруг раздался строгий голос из зала.

Антон обернулся и оцепенел. Его глаза встретились с суровым взглядом Селантьева, и он понял, что коротким сроком не отделаться, по УДО ему не выйти точно.

А спустя год Лёня встречал из роддома свою любимую Олесю вместе с сыном…