Невесёлое выдалось дежурство в больнице для ведущего хирурга Елены Николаевны. Казалось бы, после вчерашнего домашнего праздника настроение, наоборот, должно быть на высоте, а её одолевали уныние и разочарование. Десятилетие свадьбы с мужем, к которому она так готовилась и ждала от домашнего застолья поздравлений в свой адрес, подарка, воспоминаний о счастливой поре ухаживания, первых сильных чувствах, превратилось… в скандал, большую обиду на мужа Сергея, слёзы и полночи без сна.
Собственно, сегодня у неё и должен был быть выходной, но из-за домашнего праздника она договорилась с коллегой, чтобы перенести его на вчера. Поэтому, никуда не спеша с утра, она сходила в салон красоты, сделала новую причёску, а по дороге домой купила продуктов к столу. Впрочем, кроме свекрови она в гости никого не ждала, поэтому много готовить не планировала. Решила, что два-три блюда будет вполне достаточно, тем более что муж, скорее всего, купит и торт, и вино.
— Интересно, — переодевшись и взявшись разделывать рыбу, чтобы запечь её в духовке, думала Елена, — что Сергей мне подарит? В прошлый раз, на пятилетие свадьбы, он просто удивил меня, вручив за столом золотую цепочку с подвеской в виде Девы, моего знака зодиака! Она мне так понравилась, что надеваю её постоянно!
Провозившись с приготовлением еды почти до обеда, Елена решила перед праздничным ужином немного отдохнуть. Сделала маску на лицо, лёжа размышляла о своей жизни, о прожитых годах. Сын ещё был в школе, он, хоть и первоклассник, приходил после занятий домой сам, благо школа располагалась через три дома от их, да ещё и по этой же стороне улицы. И это было очень хорошо, потому что кто бы его забирал, ведь и папа, и мама на работе, а свекровь живёт далеко. Правда, с началом учебного года как раз она и приезжала, чтобы отвести внука домой после занятий. Но Артём быстро освоился, наизусть выучил свой маршрут домой и уже через неделю начал сопротивляться тому, что его за руку ведёт домой бабушка.
— Мама, я сам буду, не хочу с бабушкой! — заявил он. — Мне как раз по пути с другом, Мишкой, мы идём, разговариваем, дорогу нигде переходить не надо. Дверь в квартиру я открывать умею, ты же знаешь, код на входе в подъезд знаю.
Подумав, Елена Николаевна с этим согласилась. Оно и лучше, когда с раннего детства ребёнок становится самостоятельным. А Артём серьёзно к этому относился, его как приучили, чтобы в детской был порядок, он его и поддерживал. Игрушки вечером лежали в коробке, вещи аккуратно складывал, сам умывался, чистил зубы. Даже посуду после себя всегда мыл без напоминания. Не то что муж, того не заставишь и чашку прополоскать после выпитого кофе. И с одеждой так же, утром, бывает, всё ищет, куда пиджак свой приткнул или рубашку засунул.
Елена Николаевна невольно переключилась на мысли о муже.
— Что-то у нас не так в последнее время, — терзали её сомнения. — Живём уже десять лет, а отношения разлаживаются всё больше и больше. И началось это, увы, когда взяли мы из дома малютки Артёмку на воспитание.
После двух лет в браке, когда беременность упорно не наступала, Елена решила пройти обследование, выяснить причину неудач. Увы, медики не обрадовали: детей у вас не будет, сказали, таковы особенности организма, медицина против природы тут бессильна. Несколько дней после этого известия ходила она, словно в воду опущенная, переживая эту внезапную новость. Сергей, напротив, не очень-то и расстроился, а вот уж позже… А позже Елена предложила ему усыновить ребёнка, взяв его в доме малютки. Ведь чем меньше от роду такой ребёнок, тем раньше он привыкнет, что эти взрослые и есть его папа и мама. Конечно, если ребёнка искренне любить! Елена в Артёме души не чаяла, была рада, что теперь у неё есть сыночек. Маленький, такой забавный, ещё беспомощное существо, а какое родное! Увы и ах, как говорится, муж вовсе не был в восторге от нового члена их маленькой семьи. Редко, крайне редко уделял внимания мальчику, с большой неохотой иногда брал его на руки, и то после настойчивых просьб супруги. И когда Артёмка подрос, он так и продолжал оставаться для мужа чужим ребёнком.
В противовес мужу, свекровь, Мария Ивановна, с первых дней появления в их семье сынишки была этому очень довольна. И, хотя в тот период она ещё работала, всё равно выкраивала время, чтобы прийти в гости, помочь невестке. С мальчиком подружилась, учила его рисовать, покупала красивые иллюстрированные книжки про животных, про природу. Как только крепко стал на ноги её любимый внучок, купила ему самокат, учила ездить.
Ближе к вечеру пришла в гости свекровь, принесла немного вкусностей. Артёмка уже был дома, поел и попросился гулять во дворе со своим дружком Михаилом. Наказав сыну, чтобы никуда, а тем более на проезжую часть они не ходили, и получив клятвенное утверждение:
— Нет, мы тут, возле детской площадки будем! — он убежал.
Их дом с соседними образовывал своеобразную коробочку, тут была не только детская площадка для малышей, но и тренажёры, недавно построенное футбольное поле с искусственным покрытием. Росло много деревьев, летом было не жарко, а для детей — отличное место, чтобы и на самокатах погонять по дорожке, и поиграть во что-нибудь другое.
— Да, как время быстро летит, — ударилась в воспоминания Мария Ивановна, — десять лет прошло, как вы с Серёжей семью создали, уже и внуку восемь! И ты за это время стала крепким профессионалом, недаром теперь в отделении ведущий хирург!
Елена, поддерживая разговор, невольно всё же думала о своих отношениях с мужем в последнее время. Мало того, что он постепенно дистанцировался от неё, а уж про сына и говорить нечего, так и денег почему-то начал приносить меньше, чем раньше. Ссылался, когда спрашивала, что на фирме сейчас трудные времена, сбыт продукции упал, вот и премии порезали. А ещё, что особенно тревожило супругу, отправляя вещи Сергея в стирку, невольно улавливала она запах женских духов, отличный от того парфюма, которым пользовалась сама. Как-то, не выдержав, спросила его об этом, но Сергей быстро нашёл ответ:
— Мол, в кабинете, где сижу, три сотрудницы, сама понимаешь, там постоянный аромат духов.
Елена не очень-то поверила в эту версию, но, не имея никаких других доказательств, как говорится, от противного, тему развивать не стала. Пока. А на заметку сей факт, конечно же, взяла. И он её не радовал…
Уже и темнеть за окнами начало, а мужа всё не было. Разговор свекрови с невесткой как-то сам собой увял, сидели молча. Сына, прибежавшего с час назад с улицы, они покормили, и он ушёл в свою комнату смотреть мультики, теперь маялись в ожидании ужина. Есть обеим хотелось, но не начнёшь же трапезу без Сергея. И где его только черти носят!
Но вот, наконец, муж пришёл. Увидев накрытый праздничный стол, жену, одетую в новое красивое платье, недоуменно спросил:
— А чего это у нас, по какому поводу гулять собрались? Премию тебе, Лена, что ли, выдали?
Всё её праздничное настроение, и так подпорченное долгим ожиданием, испарилось! Так Сергей не то что поздравить её не собирается с таким значительным для супругов, как надеялась Елена, событием, он вообще забыл, что сегодня за день такой!
— А ты, дорогой, не знаешь, по какому поводу? Или решил так оригинально приколоться? — возмутилась жена.
К ней ещё и мать подключилась:
— Ну, сынок, нельзя же быть таким невнимательным! Леночка так готовилась, смотри, новую причёску сделала, приоделась, мы тебя ждём-ждём, уже от голода слюнки текут! Сегодня же у вас семейный праздник!
И тут только, как поняла по забегавшим глазам Сергея Елена, до мужа дошло, что он пришёл домой в полном неведении, какой сегодня для него и жены значимый день! От этого стало так горько и обидно, что слёзы сами выступили из глаз.
— Я как чувствовала, — не сдержавшись, упрекнула она Сергея, — что тебе здесь ничего не мило и не дорого!
Сергей, прекрасно понимая, что виноват, всё же попытался свести всё к шутке:
— Ну, забыл, извини, на работе вообще всё плохо, шеф гоняет нас, как проклятых! Тут не то что про праздник забудешь, как звать себя, не вспомнишь!
И, попытавшись исправиться, кинулся обнимать супругу. А на неё от костюма мужа так резко пахнуло этими ненавистными духами, что ей стало просто противны его объятия, и она, отстранившись, резко сказала:
— Нужны мне теперь твои извинения, как прошлогодний снег! Забыл он, а что ты вообще-то помнишь! Вон, Артёмка уже второй месяц просит ему телефон новый купить, старый же совсем не работает! Купил? Да ты забыл об этом, я и не сомневаюсь!
И пошло, и поехало! Слово за слово, разругались вдрызг, ещё и Марию Ивановну своими криками и оскорблениями довели до слёз! Хорошо, что хоть Артёмка этих словесных баталий не слышал! За стол, понятное дело, так никто и не сел, Елена завернула кое-что из еды свекрови, проводила её на улицу. В горле комом стояла обида, Мария Ивановна, прекрасно понимая её состояние, не пыталась успокаивать.
День, предвещавший радость и хорошее настроение, неожиданно окончился скандалом и разочарованием. И он ещё больше посеял раздор в семье вместо того, чтобы внести свежее дыхание в отношения мужа и жены.
Елена выросла в бедной семье. И хоть она была единственным ребёнком, родители её не баловали, да и не из чего было. Мама работала санитаркой в больнице, отец — там же электриком. Зарплаты у них были маленькие, поэтому каждая копейка была на счету. Мама, придя домой, рассказывала новости по больнице, от неё всегда пахло лекарствами. Дочь часто бывала у неё на работе и наблюдала, как мама не только моет полы, но и помогает больным и кормит их. А она была необыкновенно доброй и чувствительной к человеческой боли, всегда жалела и утешала людей.
— Я горжусь своей профессией — младший медперсонал! — любила повторять мама. — Что может быть радостнее, когда ты нужна людям, помогаешь преодолевать им самые трудные моменты!
Мама любила порядок, и пациенты её за это благодарили. Да, она очень уставала на работе, весь день на ногах и в движении. Зато как радовалась, когда больные шли на поправку, пройдя через страдания и муки. Это оказало большое влияние на выбор профессии Елены. Она ещё в детстве решила, что будет врачом, будет спасать человеческие жизни. Родители купили по её просьбе детский набор доктора, и она целыми днями перевязывала кошке Кнопке голову. А та, выпучив глаза, с остервенением срывала лапами бинты. А уже в более осознанном возрасте Елена умела поставить горчичники и банки родственникам.
Видя серьёзные намерения дочери стать врачом, родители загодя откладывали деньги на её обучение. Елена, хорошо окончив школу, успешно сдала экзамены и была принята в медуниверситет на бюджетное обучение. Хотела быть именно хирургом и им стала. Вышла удачно замуж сразу же после окончания университета. Родители гордились тем, что она теперь доктор, что у неё хороший муж. Они наставляли её никогда не перечить мужу, угождать ему, ведь он — глава семьи!
А мама неоднократно повторяла:
— Будешь артачиться, дочь, останешься одна на старости лет.
Эти архаичные догмы периода домостроя были не по душе Елене, но она не заостряла внимания на этом в разговоре с родителями и не вступала с ними в дискуссию. Поэтому поделиться с ними о неурядицах в семье она не могла, да и не хотела.
Об этом как раз и думала Елена по дороге на работу. Ей предстояло дежурство в ночную смену. На улице было душно, казалось, дышать было нечем, и такое затишье, как перед грозой. Она торопилась, только каблучки стучали по асфальту. И вдруг что-то в небе так загрохотало, будто поезд по рельсам, поднялся вмиг шквальный ветер, понесло пыль, и полил дождь, как из ведра. Хорошо, что был с собой зонтик, да и до больницы оставалось всего ничего, а то промокла бы до нитки. И только успела заскочить в здание, как началось что-то невообразимое! Полыхали молнии, грохотало, не переставая, деревья мотало из стороны в сторону, лило и стучало в окна. Это было страшно и одновременно завораживающе!
Елена, переодевшись, сразу же обошла все закреплённые за ней палаты. Пациенты уже знали, что если заступает на смену Елена Николаевна, то можно быть спокойным, что бы ни случилось: помощь будет оказана незамедлительно. Отклики больных о враче были положительные. И если требовалось серьёзное хирургическое вмешательство, люди старались попасть именно к Елене Николаевне. Спокойная, сдержанная и тактичная доктор не только обладала высокими профессиональными знаниями и большим опытом, но и проникалась сочувствием к каждому пациенту.
Больные уже отдыхали, поэтому Елена Николаевна не беспокоила их, а подошла лишь к двум пациентам, которые перенесли в этот день операции. Удостоверившись в том, что все больные чувствуют себя нормально, она занялась изучением истории болезни недавно поступившего к ним Алексея. Довольно молодой ещё человек срочно нуждался в проведении операции. Болезнь оказалась запущенной, и терапия не помогла, поэтому медлить было нельзя. Этот мужчина — водитель автобуса, простой работяга, поэтому не имеет возможности оплатить операцию в частной клинике. Елена слышала, что его жена оставила, когда выяснилось, что он безнадёжно болен. Доктор решила во что бы то ни стало помочь ему вырваться из лап смерти.
— Ну, нельзя человека оставлять в беде, если есть хоть малейшая возможность спасти его. Ему ещё жить да жить, детей растить, — сочувствующе думала Елена Николаевна.
Женщина задумалась о превратностях жизни. Вот как бывает: если ты обычный человек, не наделённый властью или не богатый, то для тебя закрыты все двери, ты не имеешь доступа ко многим вещам. Ибо Елена знала, что их заведующий главврач — самодур и перестраховщик, не согласится на операцию рядового больного, хоть и безнадёжного, во избежание неприятностей в случае его смерти на операционном столе. Бездушные чинуши, думающие только о своём благополучии, готовы на тот свет отправить человека, лишь бы самим не пострадать. Её душа никак не хотела согласиться с этим. Она решила всё-таки сделать ему операцию, невзирая на то, что на консилиуме мнения врачей разделились на тех, кто был за проведение её, и тех, кто ратовал просто дать возможность мужчине уйти без мучений.
Эти раздумья отодвинули на второй план её личные семейные неурядицы. Вдруг Елена услышала тихий детский плач, доносящийся из палаты безнадёжного пациента. Она как раз располагалась около ординаторской.
— Что бы это означало? — удивилась она и подошла к двери его палаты.
Приоткрыв её немного, увидела через щёлочку мальчика лет десяти.
— Может, это его сын? — подумала она. — А как он тогда проник в палату? Ведь дверь уже закрыта на ключ. Хотя, это же первый этаж, наверное, залез через окно, — предположила Елена.
Ребёнок неустанно плакал, всхлипывая, и обнимал отца. А отец успокаивал сына:
— Ну, не плачь, сынок, меня вылечат, здесь хорошие доктора, вот увидишь, и всё у нас с тобой будет хорошо, как раньше. Не надо было только тебе убегать из интерната. Тем более, когда ливень такой пошёл, ругать ведь будут. Ведь мы же с тобой поговорили, договорились обо всём. Не переживай ты так.
И гладил ребёнка по голове, обнимая и целуя в макушку.
— Папа, я тебе принёс два яблока. Это нам давали на полдник. Скушай, там витамины. Одно моё, а второе Вовка отдал для тебя. И привет тебе передавал.
Он вынул яблоки из кармана и положил их на тумбочку. Отец, вконец расчувствовавшись, прослезился и, вытирая глаза рукавом пижамы, сильнее прижал к себе сына, почти шёпотом выговорил:
— Мой хороший, моё солнышко родное! Что бы я без тебя делал, счастье ты моё! Кушай сам, не беспокойся обо мне, меня здесь кормят хорошо, я всего-то и не съедаю.
— Тебе, папка, витамины нужны, чтобы скорее выздороветь. Нам ещё апельсины, мандарины дают, я тебе принесу.
— Ну что ты, мой золотой, и апельсины, и мандарины кушайте сами, вам надо расти. С таким сыном, как ты, я обязательно поправлюсь, вернусь из больницы, заберу тебя домой и заживём! Мы все трудности преодолеем, да, касатик мой? Ну хорошо, давай так, одно ты ешь, одно я? Давай вместе!
От увиденного у Елены сжалось сердце и перехватило дух. Она ведь тоже мать, и у самой сынок дома почти такого же возраста. Ну как же жаль беззащитного малыша. Единственный родной человек у него — папа, и того может не стать. Как пережить это ребёнку?! Некому будет и пожалеть его, защитить от угроз внешнего мира, пока он не станет сам большим и сильным. У Елены даже ком в горле появился от волнения, и она, непроизвольно кашлянув и смахнув выкатившуюся слезу, без стука вошла в палату.
Мальчик, вздрогнув от испуга, вскочил и хотел убежать, но Елена, ласково посмотрев на него и улыбнувшись, подошла, приобняла его и сказала:
— Не бойся меня, я тебя не прогоню. Разве ж я не понимаю, как ты переживаешь за папу. Он у тебя герой, сильный духом! И ты достойный сын своего папы, любящий, не побоялся даже грозы и пришёл. Как тебя зовут?
— Дима. А я ради папки пойду в огонь и в воду, в обиду его не дам никому, я его очень люблю. Он у меня самый лучший папка в мире.
И обнял крепко отца. Такая картина вряд ли кого оставила бы равнодушным.
Алексей рассказал, что его первая жена и родная мать Димы умерла много лет назад, а вторая жена не очень-то и заботилась о ребёнке, а когда узнала, что у мужа тяжёлое заболевание, и вовсе ушла из семьи:
— Ну, это и к лучшему, с таким человеком нам не по пути. Я-то видел, что к ребёнку она равнодушна, но думал, что со временем срастётся. Но не случилось. Да и не хозяйственная она была. Почти все бытовые дела приходилось мне решать. Бог ей судья! Вот моя ценность, — обнимая сына, сказал Алексей, — ради него мне надо выжить и жить.
И, обращаясь к Елене Николаевне, произнёс виновато:
— Не судите нас строго, Елена Николаевна, разрешите остаться сыночку со мной, куда он пойдёт в такую погоду, да и темно уже.
— Не просите даже, Алексей! Разве ж мы не люди, это даже не обсуждается. Конечно же, ребёнок останется у нас до утра. А утром поможем добраться ему в интернат. С вами тоже будем решать вопрос об операции, по крайней мере, я приложу все усилия для этого.
Пожелав Алексею спокойной ночи, она ушла. А больной ещё долго не мог уснуть, забылся тяжёлым сном только под утро. Всё раздумывая о своём будущем, но то, что доктор его настроила на позитивный лад, это однозначно. Ему очень хотелось жить. Отступил страх смерти, и болячка не зудела и не досаждала уже так, как до разговора с Еленой Николаевной.
— Может, мне ещё удастся пожить, — проявились оптимистические мысли в голове, а перед глазами всё стоял милый и нежный образ доктора, её добрая улыбка.
Неожиданно для всех, впрочем, неприятности как раз и имеют свойство сваливаться как снег на голову, в больницу нагрянула комиссия райздрава для проверки наличия, учёта и правильности списания лекарств. Как ведущий хирург, Елена Николаевна имела к этому прямое отношение. Естественно, начала волноваться, хотя всегда старалась вести необходимую документацию и вовремя составлять акты на списание просроченных медпрепаратов. Но, как и всякий, кто уже немало проработал, понимала: комиссия что-нибудь да найдёт, иначе какой смысл её работы, как её оценят вышестоящие начальники?
А тут ещё Дима, который пока так и оставался в сестринской под опекой персонала. Елена позвонила в интернат, предупредила, что ребёнок у них и с ним всё в порядке. Его накормили тем, что взяли с собой на работу, и мальчик, пристроившись на краю стола, что-то рисовал на чистом листе бумаги.
Главврач, Виктор Петрович, тоже раздосадованный появлением проверяющих, перед их приходом в хирургическое отделение решил лично посмотреть, всё ли там в порядке. Пыхтя от быстрой ходьбы, располневший, в расстёгнутом халате начальник буквально ворвался в сестринскую. Увидев за столом неизвестного ему ранее мальчика, грозно спросил у Елены Николаевны:
— Кто это ещё тут такой, скажите на милость! Вы хоть знаете, что сейчас сюда комиссия придёт! А тут посторонние! Что у нас, гостиница или лечебное учреждение? Это я вас, Елена Николаевна, между прочим, спрашиваю!
— Виктор Петрович, — смиренно, чтобы совсем не разозлить главврача, ответила она, — это к тому тяжело больному из пятой палаты сын пришёл вчера вечером. Тогда ещё сильный дождь с грозой начался, ну, куда ребёнка в такую погоду выпускать, сами посудите? Я его и оставила переночевать под свою ответственность. Понимаю, что это не совсем правильно, а куда деваться-то было?
— Так, Елена Николаевна, считайте, что выговор вы уже заработали. Пусть, пока вас комиссия проверит, мальчик посидит в приёмном покое, в случае чего надо говорить, что он только что пришёл. А после проверки делайте его, куда хотите, я знать про это ничего не хочу! Мне неприятности не нужны!
Пришлось, конечно же, согласиться. Елена Николаевна попросила медсестру побыть пока с мальчиком в приёмном покое, а позже она сама им займётся. Дима, испугавшись грозного дядю, который ругал такую добрую тётю, сидел, опустив голову.
Понимая, что она сама на себя навлекла гнев начальства, Елена Николаевна отчиталась за состояние и учёт лекарств, в принципе, комиссия никаких нарушений не нашла и, сделав пару несущественных замечаний, отбыла. А Елена, взяв Диму за руку, пошла с ним в интернат. Там ей тоже пришлось выслушать немало неприятных слов в свой адрес. Оно, конечно, и руководство интерната можно понять: на ночь глядя вдруг пропадает один из воспитанников, дежурный в панике, утром о происшествии докладывают директору. А мальчика всё нет! Хорошо ещё, что не успели позвонить в полицию, сами пытались разобраться, как это случилось да кто проморгал побег!
— Ну уж, — выговаривал Елене Николаевне директор, — задали вы нам работы! Ещё б понятно, что вы — человек со стороны, так ведь медик же, понимать должны, какая ответственность лежит на нас за детей! Спасибо, конечно, что всё же вернули нам нашего воспитанника! Похвально, похвально, ребёнок же понимает, что папа в трудном положении, болен, решил его проведать, да. Но ведь всё можно было по-другому решить, сказать воспитателю, он бы разрешил. Ты понимаешь хоть, Дима, что был неправ?
Опустив голову, тот кивнул. А что оставалось делать-то теперь? Удрал к отцу под влиянием порыва, не подумал…
Разобравшись со Димой и пообещав его в ближайшее время проведать и рассказать, как там папа, Елена Николаевна поспешила назад в больницу. Ведь там хватало текущих дел, а ещё же хотелось ей переговорить с главврачом относительно операции тяжело больному Алексею. Тщательно взвесив все «за» и «против» операции, ведущий хирург Елена Николаевна приняла для себя решение: помочь оперативным путём больному она в силах, ей достаточно и практики, и квалификации. Нужно только разрешение главврача. Однако Виктор Петрович встретил её предложение в штыки:
— Нет и нет, совершенно с вами не согласен, Елена Николаевна! Не мне вам доказывать, в каком состоянии сейчас больной! Вы же, я уверен, не дадите гарантию, что он не умрёт на операционном столе? Вот, конечно, не дадите, вы же не господь Бог! А если умрёт, вы представляете, сколько придётся исписать по этому случаю бумаг для оправдания операции!
— Виктор Петрович, так мы же с вами и работаем для того, чтобы помочь больному выжить! Да, шансов на это мало, но они есть, я уверена!
— Как хотите там думайте, Елена Николаевна, а относительно этого больного я решение уже принял: мы его отправим в специализированную клинику паллиативной медицины, там ему будут с помощью медпрепаратов облегчать тот срок, который отпущен судьбой на этом свете. Тем более что родственников у него никаких нет, то есть против такого решения и возражать некому. Вы, как специалист, безусловно, на своём месте, но учитывать разные тонкие моменты деятельности нашей больницы, увы, не способны, уж извините!
С этим утверждением Елена Николаевна не могла не согласиться: уж кто-кто, а Виктор Петрович преуспел в различных кулуарных играх и правилах, тут ему не было равных! Что для него жизнь пациента, если речь идёт, возможно, о грядущих неприятностях при его смерти на операционном столе? Но и смириться с тем, что Алексей может вскоре умереть, для неё было невозможно!
— Надо искать выход! — решила Елена Николаевна. — А что, — внезапно подумала она, — если поговорить с коллегами по поводу проведения консилиума относительно этой операции? Если мы там окажемся в большинстве, Виктор Петрович вынужден будет на неё согласиться!
Среди хирургов отделения, а таковых тут было четверо, у Елены Николаевны была одна хорошая, верная подруга. Ещё один хирург, недавно пришедший к ним, тоже казался ей человеком честным, понимающим смысл работы врача. Позвав обоих к себе в кабинет, Елена Николаевна изложила им свои размышления. Подруга сразу заверила, что её поддерживает, другой участник тайного совещания тоже, как показалось Елене Николаевне, был не против. Решили, что завтра же настоят на проведении консилиума. С тем Елена и ушла домой, полная надежд на успех своей задумки…
Мужа, как обычно в последнее время, дома ещё не было. Да, честно говоря, после инцидента с их праздником, Елена его вовсе и не жаждала видеть! Тут уж, как говорится, и ангел бы не вытерпел подобного отношения, безразличия и полного пренебрежения всем и вся в семейной жизни! Между тем мужу, казалось, не так уж важно теперь было, ждут его дома или нет, он и раньше не спешил к семейному очагу, а теперь и подавно. Елена Николаевна всё больше укреплялась в мысли, что у мужа давно на стороне есть любовница. Вероятно, там же оседают и деньги, которые якобы ему с недавних пор не доплачивают на фирме…
На следующий день Елена Николаевна шла на работу, сильно озабоченная предстоящими событиями. Обдумывала, с чего бы начать разговор во время консилиума, какие найти слова, чтобы убедить Виктора Петровича принять правильное решение. Ведь тянуть с проведением операции с каждым днём становилось всё опаснее, больной угасал на глазах… Однако всё с самого утра пошло совсем не так, как предполагалось. Не успела Елена Николаевна переодеться, ещё раз переговорить с коллегами и зайти в палату к больному, как её срочно вызвали к главврачу.
— Елена Николаевна, — поздоровавшись сквозь зубы, начал он, — я вижу, что в больнице зреет некий заговор против меня! И инициатором этого дела выступаете именно вы!
Уже догадываясь, чем вызван гнев начальства, Елена Николаевна попыталась оправдаться:
— Виктор Петрович, я не понимаю ни вашего грозного тона, ни упрёков в мой адрес! Какой ещё заговор! Никто в больнице не метит на ваше место и свергать вас с занимаемой должности, тем более, не планирует. А лично я, так и подавно об этом не помышляла никогда! Если же речь идёт о больном Алексее…
Не дав ей закончить, главврач, перебив, ещё более недовольно сказал:
— Вот-вот, именно это! Мы же с вами вчера по поводу Алексея, кажется, всё решили? А вы тут подговариваете коллег надавить на меня, чтобы всё изменить! Так не будет! Уволить с работы за неэтичное поведение я, к сожалению, сейчас не могу. Так что лучшим выходом для вас будет, я думаю, уйти в отпуск, тем более что вы в нём давно не были, устали от работы сильно, я вижу. Пишите заявление, а после отпуска будем что-то решать! Дела передадите коллеге, — и назвал фамилию хирурга, с которым вчера они договаривались выступить единым фронтом за принятие решения о проведении операции.
Тут-то Елена Николаевна окончательно поняла, кто поспешил доложить главному о вчерашнем разговоре! Этот не так давно влившийся в их маленький коллектив хирург Павел с первых дней работы лелеял мечту занять должность ведущего хирурга! Елена, в общем-то, об этом знала, но особого значения не придавала, списывая желание Павла на естественные амбиции. Многие специалисты считают себя умнее руководителя, так уж устроены люди! Тут главное, что своё умение требуется доказать делом, а не плести интриги за спиной начальника. Увы, именно такой путь выбрал Павел. В том, что она не ошиблась, убедилась сразу же после выхода из кабинета Виктора Петровича: Павел явно ждал этого момента, просто рвался на рандеву с главным, надеясь услышать желанные слова о своём назначении!
В общем, весь день прошёл крайне нервно: пока сдавала дела, подгоняла к завершению необходимые записи в историях болезни пациентов, незаметно подоспел поздний вечер. В обед она позвонила сыну, предупредив его, что задержится сегодня на работе, чтобы ребёнок не волновался. Шла домой уже в сумерках, ещё с улицы, глядя на окна своей квартиры, удивилась, что в них темно. Обычно сын так рано не ложился спать, наоборот, попробуй его ещё заставить идти в постель! Но эта мысль не задержалась в голове, думала она сейчас совсем о другом: работа в больнице после сегодняшнего скандала под вопросом, с операцией ровным счётом ничего не решено и нет к тому теперь никаких перспектив. Да, впрочем, и Алексея в их больнице уже нет, сегодня же его перевезли в другое место. Печально, досадно, нет настроения, и вовсе не радует предоставленный отпуск, о котором ещё совсем недавно с удовольствием мечтала, строя планы!
Открыв дверь квартиры, Елена сразу почувствовала, что в доме кто-то посторонний. А включив в прихожей свет, убедилась — это женщина, вот, на полу стоят модельные туфельки, висит курточка. И витает тот самый ненавистный чужой запах духов! Который буквально преследовал её в последнее время! А из спальни раздавались томные вздохи, какой-то шум. Елену словно облило холодным потом: неужели Сергей посмел привести в квартиру любовницу! А где же сын?
Решительно распахнув дверь спальни и щёлкнув выключателем, увидела то, что и подумала: в постели, их с мужем супружеской постели, обнявшись, нагишом, лежали Сергей с какой-то молодой женщиной!
— Ах ты, негодяй! — крикнула Елена и швырнула в сладкую парочку стоявший рядом с дверью на комоде портфель мужа. — А ну-ка выметайтесь отсюда прочь!
Не помня себя от злости, взяла в охапку вперемешку мужскую и женскую одежду, валявшуюся в беспорядке возле кровати, бросила её на постель и вышла прочь из спальни, не в силах дальше выдержать эту сцену.
Вскоре, бочком, закрывая лицо руками, из спальни вышла девушка, торопливо обула туфли и выскочила из квартиры, забыв на вешалке свою куртку. А следом вышел и муж, растерянно пряча глаза, застегивая криво заправленную в брюки рубаху.
— Ты извини, Леночка, — смущённо бормотал он себе под нос, — бес попутал… Но ты же на смене быть должна? Могла бы и позвонить, что возвращаешься домой. То, что ты видела, ещё ничего не значит. Так, помутнение, не более. Ну я же мужик, имею право иногда расслабиться. Ну прости…
Елена тихо плакала и отвечала:
— Ты себя слышишь? Ты спал в нашей с тобой постели только что с чужой бабой, а теперь говоришь, ничего страшного? Убирайся, и чтоб я никогда тебя больше не видела! Где наш сын? Ты куда ребёнка дел, сволочь?
Муж лепетал:
— Ты не волнуйся, сын у бабушки, всё в порядке. Хорошо, я уйду, всё понимаю, дурацкая ситуация! Тебе нужно одной побыть.
Ничего ему не говоря, дождавшись, пока он откроет дверь квартиры, жена выбросила на лестничную клетку куртку любовницы, пиджак мужа и с треском закрыла дверь. А сама, сев на пуфик возле зеркала, горько разрыдалась…
Просидев так довольно долго, наконец собралась с мыслями, утерла слёзы, умылась, с ужасом увидев в зеркале своё распухшее от рыданий лицо и решила позвонить свекрови. Ведь сына в квартире не было, а у мужа, понятное дело, теперь не спросишь, выгнала же сама вон!
— Мария Ивановна, добрый вечер! — поздоровалась она. — А Артём не у вас?
— У меня, Лена, вчера вечером Сергей позвонил, попросил забрать его.
— А по какой причине, не сказал? — спросила Елена.
— Да что-то там с работой у него, говорил, я не очень вникала. А ты уже дома, Сергей же говорил, что дежуришь ночью…
— Ох, Мария Ивановна, тут только что такое было! Ночью я не дежурила, просто на работе задержалась, неприятности у меня там начались. А дома, представляете, застала Сергея с любовницей в нашей супружеской постели кувыркались! — и, вспомнив эту сцену, снова заплакала.
Свекровь, сама ошарашенная таким известием, начала успокаивать Елену, но получалось это плохо. Да и какие слова можно найти для оправдания супружеской измены!
Утром Елена съездила к Марии Ивановне, забрала сына. За чаем поговорили о жизни и её неожиданных поворотах, свекровь очень была расстроена изменой сына, но ничего поделать не могла. Теперь не накажешь за провинность, не маленький уже!
Вернувшись домой и объявив сыну, что она теперь в отпуске, а папа в командировке, задумалась над дальнейшей жизнью. Судьба Алексея её по-прежнему очень волновала, и как специалиста, и просто как человека, которому искренне жалко несчастного больного, уже почти и не надеющегося на спасение своей жизни.
— А что, — вдруг пришло ей на ум, — если попробовать поискать в интернете врачей, которые всё же делают такие операции, причём безвозмездно? По сути, ничего уникального в ней нет, просто нужна большая практика, так таких хирургов немало.
Взявшись искать, нашла двоих таких профильных специалистов, которые заявляли об успехе лечения больных с диагнозом, как у Алексея. Правда, один сразу ей ответил, что, да, делает операции, но только за деньги, это же частная клиника, подчеркнул. А вот второй, кандидат медицинских наук, долго ходил вокруг да около, расхваливая на все лады свои методы. Закончился разговор на неопределённой ноте, он, вроде бы, и пообещал помочь, не поднимая вопрос о плате, но что-то в его тоне показалось Елене Николаевне подозрительным… Решила посмотреть отзывы об этом докторе. Пациенты его хвалили, но вот двое при этом сетовали, что перед операцией доктор через медсестру передал: готовьте энную сумму, и всё будет в порядке!
— Так вот почему он юлил! — поняла Елена Николаевна. — Вот тебе и бескорыстная помощь! Значит, этот вариант отпадает.
Казалось, дело зашло в тупик. Как и обещала, Елена Николаевна, купив сладостей, отправилась в интернат проведать сына Алексея, Диму. Мальчик, которого вызвали по просьбе Елены, обрадовался её визиту. Сразу стал расспрашивать:
— Елена Николаевна, как там папа? Ему лучше? Операцию уже сделали? Можно его проведать? Он ведь скоро поправится и заберёт меня отсюда?
Елена не знала, куда девать глаза, не могла она сказать правду, что не удалось помочь отцу мальчика, это бы его совсем добило. Женщина пыталась выкрутиться хоть как-то:
— Не переживай, малыш, с папой всё в порядке. Он тебе привет передавал. Операцию пока не делали, анализы нужны.
Однако мальчик, внимательно на неё глядя, вдруг отвернулся и начал вытирать слёзы, вероятно, поняв, что ему врут, хотя и из лучших намерений. А потом тихо сказал:
— Что, всё так плохо, да? Я же вижу, вы мне не правду говорите. Вы же можете спасти папу? Прошу вас! Пусть он поправится! Если папа умрёт, кому я нужен буду?
Это вконец расстроило Елену Николаевну! Она обняла кроху, долго с ним говорила, обещала, что сделает всё, что в её силах, чтоб папа выжил. Возвращаясь из интерната домой, она не смотрела по сторонам, не радовалась хорошей погоде, как, бывало, раньше, до всех этих неприятностей и дома, и на работе.
Как вдруг кто-то её окликнул:
— Лена! Погоди, никак не могу тебя догнать!
Это оказалась её коллега-хирург, Ирина, верная подруга, которая искренне хотела ей помочь тогда в проведении консилиума. Обнялись, Ирина предложила посидеть в парке, поболтать о жизни. Доложила, что ставший на место Елены Павел очень доволен своим нынешним положением, стал заносчив по отношению к другим врачам, очень нетерпеливый, если ему возражают по любому медицинскому поводу. С больными ведёт себя тоже не любезно, уже на это и жалобы были главврачу.
— Вот, Лена, чуть не забыла самое главное, — всплеснув руками, сказала Ирина. — Ко мне на приём приходила пациентка давняя, она периодически обращается за консультацией. А в этот раз обмолвилась, что слышала о каком-то старом враче, он когда-то тоже в нашей больнице работал, так он теперь травами лечит, и в том числе таких пациентов, как этот бедолага Алексей!
— А живёт же где этот целитель? — живо поинтересовалась Елена, цепляясь, как утопающий за соломинку, за любой шанс помочь смертельно больному. — Может, и мне к нему съездить, как ты считаешь?
— Не знаю, Леночка, он довольно далеко от нашего города обитает, в деревне, туда и автобусы не ходят, пешком надо добираться. По слухам, его травы помогают, а там, как говорится, поди знай, так оно или нет…
Всё же Елена решила съездить, больше ведь не на что было надеяться, тем более в отпуске заняться было нечем. Добираться и вправду пришлось долго, от последней остановки автобуса по маршруту идти через поле километра три, не меньше. Даже устала, тем более что день выдался очень солнечный и жаркий. Деревенька была совсем маленькая, буквально пара десятков домов, старых, бревенчатых. В некоторых явно никто не жил. На улице — ни души, даже спросить не у кого. Дойдя до конца строения, услышала во дворе последнего перед лесом домика какое-то движение, стук. Через невысокий забор удалось увидеть пожилого мужчину, скалывавшего в поленницу нарубленные дрова.
Кашлянув, чтобы привлечь его внимание, спросила:
— Извините, не подскажите, где здесь травник-лекарь проживает? Пётр Иванович?
Разогнувшись, мужчина с аккуратной седой бородой на сильно загорелом лице ответил:
— Это я. Входите, открыто, собаку не держу, не беспокойтесь.
От жары молодая женщина вся раскраснелась, лекарь предложил ей попить, вынес из домика кружку с водой. Она показалась Елене такой вкусной! Представившись и рассказав, кто она и за чем сюда приехала, с удивлением услышала:
— А, вы тоже пострадали от Виктора Петровича! Знаком мне этот тип, знаком, я ведь в вашей больнице лет десять отработал. Кстати, тоже был ведущим хирургом, пока Виктор, подозревая, что пытаюсь его подсидеть в кресле главврача, не подставил меня с лекарствами. Пришлось уйти. А травами я занимался и там, в больнице. Одно другому, знаете ли, не мешает: где подходит для лечения скальпель, но это уж крайняя мера, а где и отвар трав. Ведь наши предки лечились же как-то и без больниц, сами знаете. Это отлично, что вы врач и этого больного вели, мне теперь и осматривать его не надо. Я вам сейчас дам с собой травяной сбор, готовьте его, как я расскажу. Только так сделайте, чтобы врачи в этой паллиативной больнице не знали про наш метод. А результат будет, не сомневайтесь, причём уже вскоре. Метод проверенный. Потом, возможно, надо будет всё же операцию сделать, но вовсе не такой сложности, как сейчас бы пришлось.
Пётр Иванович всё пояснил гостье, дал травяной сбор и категорически не захотел брать плату.
— Я, дорогая моя, без средств не останусь, хватит на мою жизнь богатеньких, они тоже лечатся травами, когда классическая медицина, несмотря на большие деньги, не даёт результата. А ваш Алексей достоин и бесплатного лечения, он в таком трудном положении, как я понял из вашего рассказа. Пусть выздоравливает. Только приедете ко мне, когда дело пойдёт на лад, мне же интересно, как мой метод действует. Ну, что вам рассказывать, сами врач, знаете, что такое опыт и статистика! — заключил он со смехом.
Вернувшись в город и приготовив питьё Алексею в расчёте на день, налив его в небольшой термос, она, прикупив по дороге немного фруктов, отправилась в клинику паллиативной медицины. Её пропустили в палату, где лежал Алексей и ещё один такой же страдалец, только уже в годах. Он спал. Алексей же был совсем плох, землистый цвет его лица и одышка были тому прямым свидетельством. Визиту Елены он искренне обрадовался, сделал даже попытку привстать, но она его остановила:
— Лежите, лежите, мы и так можем поговорить.
Алексей первым делом спросил, не была ли она у сына, узнав, что да, просветлел лицом, глаза его увлажнились. Под конец визита, убедившись, что сосед, мерно сопя, спит, она наклонилась над Алексеем, вытащила из сумки термос и, передавая его, проинструктировала: пить пять раз в день по четверть стакана, делать это, по возможности, когда никто не видит.
— Где же вы это раздобыли? — поинтересовался больной.
А когда Елена рассказала, чуть не заплакал:
— Это из-за меня ездили в такую даль? Спасибо, что печётесь обо мне. Я же вам никто, даже не дальний родственник. Золотой вы души человек!
Елена взяла осторожно за руку больного и тихо ответила:
— Я врач, и я обязана помогать пациентам, это мой долг. А в вашем случае я чувствую вину и повышенную ответственность. Поверьте, мне не позволили сделать операцию! Отправили в отпуск, отстранили! Хотя я уверена, она бы вас спасла. Но мы сдаваться не будем. Я тут почитала про этого лекаря, так он, по отзывам, смертельно больных на ноги ставит. Так что нужно вам поверить и пить отвар. Ну и потом, мне очень жаль вашего сына. Мальчик так искренне вас любит и переживает, что вы просто обязаны назло всем на свете диагнозам взять и выжить!
Алексей снова заплакал, шептал:
— Спасибо вам! Вы не представляете, как важна для меня сейчас ваша поддержка! А вы правы! Я выживу! Не могу подвести сына!
А когда поправлюсь, непременно вам в любви признаюсь и женюсь на вас!
Елена рассмеялась:
— Вот это другой настрой, вот это мне нравится! Вы главное поправляйтесь, а уж кто и на ком женится, это мы потом разберёмся.
Каждый день в течение недели Елена регулярно ездила в больницу, доставляя отвар. И к концу её Алексей явно чувствовал себя лучше, уже самостоятельно мог сидеть, а через две недели и ходил! Цвет лица изменился, боли стихли, появился аппетит. Женщина диву давалась, как вообще такое возможно!
Руководство паллиативного отделения больницы, видя такие изменения и не понимая, что происходит, вынужденно было обратиться к Виктору Петровичу, чтобы больного отправили назад долечиваться. И тот, как ему не хотелось, вынужден был принять такое решение.
К тому времени закончился отпуск Елены, и она, словно ничего и не случилось, вернулась на своё рабочее место. Виктор Петрович, видимо, поняв, что погорячился, обвиняя врача, снова поставил её ведущим хирургом: Павел явно не тянул на эту должность, а главврачу просто надоело отписываться от жалоб больных на грубость и некомпетентность нового шефа хирургов.
Почувствовав, что её позиции в хирургическом отделении снова пришли в норму, на очередной пятиминутке Елена Николаевна, описав состояние Алексея, предложила-таки сделать ему операцию. Тем более что она уже не была такой сложной и угрожающей, как месяц тому назад. Виктор Петрович теперь уже и не возражал: пусть будет так, раз ведущий хирург настаивает!
Вот только при подготовке к операции выяснилось, что у Алексея крайне редкая группа крови — АВ, такая встречается у 8 процентов жителей земли! В наличии в больнице её не было…
Елена, как и обещала, поехала к травнику рассказать, как подействовало его питьё.
— Я же вам говорил, — удовлетворённо заметил Пётр Иванович, — подействует, вот и доказательства! Кстати, я так и не спросил, как фамилия вашего больного?
— Смирнов, — ответила Елена.
— Смирнов, — задумчиво повторил старик, — м-да, узнавал я в своё время некую Смирнову, была такая медсестра в вашей больнице. Да, вы ещё говорили, что проблемы возникли с операцией этому Алексею Смирнову?
— Да, есть проблемы, у него группа крови АВ, а такой нет пока в больнице, ждём, — заметила Елена.
— Интересно, а ведь у меня тоже такая же группа крови! — уже более заинтересованно воскликнул Пётр Иванович. — Слушайте, а давайте я ему кровь свою дам, я, между прочим, донор со стажем! К тому же у меня есть свой интерес к этому Смирнову, хочу его кое о чём расспросить. Ему, говорите, тридцать лет? Он же ходячий, может выйти в больничный сквер? А то мне в палату к нему идти не с руки, ещё этого негодяя, Виктора Петровича, увижу, могу по старой памяти скандал устроить!
Елена, конечно, согласилась с доводами старика, предложила поехать прямо сейчас с ней. А переночевать Пётр Иванович мог и в её квартире, всё равно муж, изгнанный за измену, с тех пор сюда так и не являлся. Вообще-то квартиру эту получила в своё время именно Елена, её дали как специалисту-медику, была такая программа в мэрии в своё время.
На следующее утро старик вместе с Еленой пошли в больницу. Переодевшись, она попросила Алексея выйти в сквер, где его ждал народный целитель, его спаситель. Волнуясь, Алексей поспешил в сквер. А Елена занялась своими делами, которых у врачей всегда полно, а бумажных — так даже в излишке!
Закрутившись, она на время и забыла о встрече в сквере своего больного. Да, собственно, сейчас уже и не только больного, между молодыми людьми уже установились вполне хорошие отношения, более близкие, чем дружеские! Выкроив всё-таки время, Елена решила взглянуть, что же так долго там беседуют её знакомые. А увидев обоих, изумилась: старый и молодой мужчины увлечённо что-то обсуждали, перебивая друг друга!
Увидев Елену, Пётр Иванович стремительно поднялся и, взяв за руку Алексея, торжественно произнёс:
— Елена Николаевна, вы не поверите, но только что я нашёл своего сына! Вы представляете! Даже и не подозревал, к своему стыду, что он есть на белом свете! Вот так чудеса!
Оказывается, в своё время, потеряв жену и будучи ещё не старым, ведущий на то время хирург больницы увлёкся молоденькой медсестричкой, только-только закончившей училище. Суть да дело, случился у них служебный роман, а вскоре медсестра перевелась в другой город, где жили её родители. Перевелась, уже беременная от хирурга, но ещё ничего об этом не зная. А когда узнала, судьба уже у неё сложилась по-другому, появился ухажёр, взял её замуж, несмотря на маленького ребёнка, каким и был Алексей. Фамилию мальчику мама оставила свою, вот почему травника так заинтересовала фамилия Смирнов! И если бы не эта операция, никто никогда бы и не узнал, что живут вот так в одном городе родные люди и не подозревают друг о друге!
А ещё больше лекарь обрадовался, когда узнал, что у него и внук имеется. И пообещал немедленно его из приюта забрать! Да и Алексея решил к себе увезти, в деревню, после операции. Там на свежем воздухе да на травах он явно быстрее на поправку пойдёт, да ещё когда родные рядом.
Операция прошла успешно, и уже совсем скоро Алексея наконец выписали из больницы. Отец увёз его, как и обещал, к себе в деревню. Окружил такой заботой, поднимал на ноги, невероятно, но бывший смертельно больной стал полностью здоровым человеком. Диме в деревне тоже очень нравилось. Он кормил с дедушкой цыплят, кроликов, возился с котом Тимошкой. Елена стала частой гостьей в этом гостеприимном доме, её всегда ждали, Артём и Дима очень сдружились, вместе играли, секретничали, строили шалаш из веток.
Постепенно отношения между Еленой и Алексеем становились всё теплее, он так нежно на неё смотрел и не таясь признавался неоднократно в своих чувствах. Но женщина грустно отвечала:
— Не буду скрывать, Лёша, ты мне тоже очень нравишься, но пойми, мне сейчас нужно к суду готовиться. Не до любви пока. Муженёк подонок сам загулял, но вины своей не чувствует, мало того, нанял адвоката за бешеные деньги и грозится, что будем квартиру делить! Хоть она моя вообще-то. Я извелась вся! Ещё не хватало нам с сыном без жилья остаться.
Пётр Иванович слышал этот разговор и тут же предложил:
— Леночка, не печалься! У меня же старший сын сам юрист, он и не такие дела как орехи щёлкает. Я его попрошу, Семён не откажет! Блефует твой муженёк! Как пить дать! Ещё посмотрим, кто кого!
Женщина была очень благодарна, так как суд благодаря Семёну она выиграла! Сергею назначили платить алименты на сына, а на жилплощадь Елены он действительно не имел никаких прав. От отчаяния и злобы Сергей даже выкрикивал, что Артём приёмный, и он не обязан его содержать! И тогда Елена сама написала отказ от алиментов, бросив мужу:
— Ты прав, Артём тебе всегда был чужим. К сожалению, твоё сердце так и не дрогнуло! И ты не смог стать ему отцом. Мы теперь чужие люди и надеюсь, никогда не пересечёмся! Об одном только жалею, что потратила десять лет на черствого эгоиста и бабника!
Когда Елена выгнала мужа после измены, он сначала подался жить к любовнице. Но, к удивлению, обнаружил, что его там вовсе и не ждал никто! Карина нервничала, бубнила:
— Нет, котик, так не пойдёт! Я сама снимаю, а теперь ты ещё? И что ты дальше думаешь? Если любишь, покупай нам квартиру! И вообще, я не нанималась тебе тут каждый день готовить и стирать! Месяц так и быть я потерплю, а потом решай что-то!
Но ни через месяц, ни через два Сергей так ничего и не решил. Ведь раньше он жил в основном за счёт неплохого дохода жены, а уж на свои покупал дорогие подарки для любовницы. Теперь же одной его зарплаты хватало лишь на основное, но о покупке квартиры речи идти не могло. И поэтому Карина без тени смущения выставила его с тем же чемоданом за дверь. Пришлось переехать к матери. Но и там оказалось не мёд, жила она далеко, пилила каждый день, что он семью потерял, Сергей злился, всё чаще напивался. Ему ведь всегда казалось, что он не любит жену, да, она была удобная, создавала уют, комфорт, заботилась. Но когда в их доме появился приёмный сын, всё изменилось. Этот мальчик не вызывал в нём никаких чувств, кроме раздражения, с годами это копилось и лишь усугублялось. И казалось, что дома невыносимая рутина. А Карина, она стала для Сергея глотком свободы, яркая, страстная, раскованная! И он совершенно потерял голову. Пошёл ва-банк! И проиграл! Остался ни с чем! И это просто убивало Сергея, осознание, что он, по сути, никчёмный лузер! Как же теперь не хватало ему именно Елены! Её нежных рук, тёплого взгляда, любящих объятий. Мужчина потерял всякий смысл жизни и катился на самое дно.
Прошёл год. Елена продолжала спасать жизни, Алексей всё также работал водителем автобуса, пара давно расписалась, жили в согласии и растили своих любимых озорников, Диму и Артёма. Елена наконец-то нашла своё тихое счастье, как же было здорово всем вместе гулять в парке, видеть восхищение и обожание в глазах любимого мужчины, ощущать каждый день его заботу. Она платила тем же, баловала родных вкусняшками, следила за здоровьем супруга и очень им гордилась.
В жизни часто бывает так, что нужно пройти тяжёлые испытания, чтобы дойти до своего счастья. Оно как будто спрятано от нас за, казалось бы, непроходимыми пустынями, вязкими болотами, отвесными скалами, но тот, кто не отступит, не испугается, тот дойдёт обязательно. И Елена дошла.
0 комментариев