Ольга грустно глядела на своё отражение.
Обнять и плакать, как говорила когда-то лучшая подруга Лена. В 48 Ольга выглядела на все 60.
Причёска — хвостик на затылке, потухший взгляд, серый цвет лица, бесформенная одежда, призванная скрыть оплывшую фигуру. Тётка, а не женщина.
Это лицо и тело внезапно показались ей уродливой маской, клоунским костюмом, за которым скрывалась некогда симпатичная, стройная и улыбчивая девушка.
«Куда ты её дела, девушку эту?» — спросила себя Ольга и не нашлась с ответом.
В последние годы она к себе сильно-то не присматривалась. Всё некогда было: хлопоты, заботы, семья. Проснулась, умылась, причесалась, бросила взгляд в зеркало. Одежда чистая и не наизнанку — и вперёд по делам. А стоило бы, однако, присмотреться…
Муж, как выяснилось, разглядывал Ольгу пристально, и то, что он видел, ему не нравилось. И вот результат.
Комната, где сейчас стояла Ольга, разглядывая себя, насчитывала 11 м². В этих метрах не было ничего, кроме пресловутого зеркала и скрипучего дивана — такого ветхого на вид, что садиться на него было страшно.
Ещё имелась крошечная кухонька, тесная прихожая и санузел с сидячей ванной. Посреди комнаты стояли два чемодана и баул с постельным бельём и полотенцами. Итог почти тридцатилетней супружеской жизни.
Развод был стремительным и унизительным. Сергей, умело манипулируя документами и пользуясь юридической неграмотностью жены, оставил ей апартаменты в малосемейке на окраине города, а всё остальное досталось ему.
Бывший муж и его новая тридцатилетняя фея с хирургически пухлыми губами и идеальным прессом проживали в большой квартире, ездили на дорогих машинах и были весьма довольны жизнью. Но хуже всего было то, что девятнадцатилетний сын Артём принял сторону отца. Помогло то, очевидно, что папа снял и оплачивал ему отдельную квартиру рядом с университетом. Вот сын и переметнулся в лагерь победителей, считая мать обузой, которая сама виновата в своей участи.
Впрочем, он и до этого давал понять, кто из родителей его кумир и авторитет. Собственно, выбирать ему было несложно.
«Сама дура виновата», — так сказал бы всякий, кому Ольга рискнула бы пожаловаться. Только некому. Отца никогда не было в её жизни. Мама умерла в прошлом году. Сестёр нет, с братом не общается. Подруги плавно перешли в разряд давних знакомых.
Ну конечно, сама. Кто ещё? Просто вообразила себе, что они с Сергеем навеки вместе. Одна команда в горе и в радости, с юности до старости, плечом к плечу и прочая романтическая чушь, которая, как оказалось, придавала значение только сама Ольга.
Поженились они ещё студентами. Весёлая была свадьба, хоть и не богатая. Откуда у третьекурсников деньги? Учились на разных факультетах. Сергей — на юридическом, у него теперь своё юридическое агентство, а Ольга — на историческом.
Специальность у неё оказалась невостребованной, хотя учиться было интересно, и окончила вуз Ольга, получив диплом с отличием. Сергей, впрочем, устроиться на работу тоже долго не мог. Юристов на рынке труда хватало с избытком. Пришлось в итоге пойти в службу судебных приставов. Работа адовая, зарплата копеечная, текучка такая, что лица коллег не успевали запоминаться. Но Сергей не увольнялся, терпел, набирался опыта и нарабатывал стаж. Всё это в будущем очень ему помогло.
Ольга же устроилась в магазин, где работала и продавцом, и уборщицей, и несколько лет фактически содержала семью, потому что зарабатывала больше мужа. Когда родился сын, меньше чем через год вышла на работу. Деньги нужны. Помогала с Артёмом мама, царствие ей небесное, жила в деревне, но постоянно приезжала на электричке.
Муж всегда говорил, что вечно будет Ольге благодарен за эту поддержку на старте, обещал, что как только будет возможность, Ольга сразу бросит работу. Он станет её холить и лелеять, заботиться о ней и беречь.
В гору Сергей пошёл, когда Артёму было лет пять, но работу Ольга оставила, когда он пошёл в третий класс. И финансовая возможность появилась.
И маме теперь требовалась помощь. Она перенесла тяжёлый инсульт, восстанавливалась с трудом и со временем стала инвалидом. Ольга ухаживала за ней. К тому же и сыну нужна была помощь с уроками, а ещё его требовалось водить в музыкальную школу и на карате. В общем, уйдя с работы, Ольга окунулась в водоворот домашних дел.
Сын подрастал, а маме год от года становилось всё хуже. Ольга ежедневно моталась к ней в деревню, ухаживала, кормила, делала уколы, хотела забрать к себе, но Сергей не позволил. Сказал:
— Места на всех будет мало. И вообще, с какой стати он должен жить с больной старухой, которая даже свою дочь узнаёт через раз? К тому же у неё ведь и сын есть. Почему ж он мать к себе не заберёт?
В общем-то, Ольга и не спорила, ездила к маме сколько было нужно. А потом мама умерла, и брат, который был прописан в доме, вытащил на свет божий завещание. Его, как выяснилось несколько лет назад, написала мать. По этому документу дом достался ему.
— А всё потому, что ты наивная идиотка, — кипятился муж. — Надо было, прежде чем носиться туда каждый день и горшки за ней выносить, поинтересоваться всё-таки, кому в итоге достанется имущество. Этот вон подсуетился вовремя, когда-то свозил матушку куда надо, внушил ей, что требовалось. Она и подмахнула бумажки, и тебе даже не сочла нужным сказать.
Ольге было дико слушать про то, что ухаживать за мамой надо было только убедившись, что наследство попадёт в её руки. Она пыталась возражать, но Сергей давно уж перестал интересоваться её мнением. Наверное, уже тогда ей стоило понять, что он за человек, что он привык оценивать людей с точки зрения их полезности.
Пока тёща была нужна, он проявлял уважение, а как необходимость отпала — и здроваться перестал.
Сергей предлагал оспорить завещание, найти доказательство, что мать была недееспособна.
— Я юрист, у меня отличные связи. Мы можем поставить твоего братца на место.
Ольга представить не могла, как станет судиться с Димой, пусть даже они и не были близки и практически не общались, поэтому она отказалась, и Сергей был на неё очень зол.
Дом был обычный деревенский, не продашь его задорого, и жить в нём никто из них не стал бы. А вот наличие у мужа хватки и связей, равно как и отсутствие сострадания, жалости и совести, он ей вскоре продемонстрировал ярко и сполна.
Отношения у них стали портиться несколько лет назад, но ситуация с наследством всё усугубила.
Впрочем, «портиться» — это не совсем верно. Ольга полагала, что всё в порядке. Просто Сергей с возрастом стал более раздражителен и вспыльчив. К тому же он ведь на руководящей должности. Это тоже накладывает отпечаток. У него много работы и большая ответственность.
Да, порой муж позволял себе прикрикнуть на неё, обозвать. Ну, вроде как-то с улыбкой, вроде в шутку или же в сердцах, переживая за неё. Так она оправдывала его поведение.
Однажды у Сергея были сложности на работе. Ольга спросила, не может ли она чем-то помочь. Пусть она не юрист, но человек не глупый, с образованием, в конце концов. Сергей закатил глаза и досадливо сказал: дескать, какой совет она ему может дать. Господи, её вотчина — кастрюли, швабра и чистка унитазов.
В другой раз Ольга хотела купить сумку, а Сергей сказал, что та, которую она выбрала, слишком маленькая. Ей к лицу хозяйственная сумка, а лучше — тележка.
А потом была сцена в магазине, когда нужно было выбрать платье на юбилей его коллеги. И Сергей явно стыдился, что все приличные вещи Ольги малы, и перешучивался с продавщицей.
— Ты сама виновата. Превратила себя в старуху, — сказал он это вполне открыто. — Я с тобой рядом и сам начинаю чувствовать себя дедом. Нацепишь брошку свою безвкусную — вот и вся забота о красоте.
Про эту брошь Сергей ей часто в нос тыкал.
Ольга терпеть не могла украшения, ничего не носила, кроме неё, если было к чему прицепить, и обручального кольца. Брошь в форме цветка ромашки была бабушкиным подарком. Тусклое золото, лепестки из белого металла, то ли белое золото, то ли серебро, почти незаметный зелёный камушек в сердцевине.
Сам-то Сергей, конечно, следил за собой: отбелил зубы, ходил в спортзал, тратил кучу денег на одежду, дорогой парфюм и аксессуары.
Ольга и в юности придавала очень мало значения своей внешности. Она не принадлежала к числу женщин, которые не могут носить одни сапоги два сезона, покупают миллионы всевозможных косметических средств и постоянно сидят на диетах. А теперь, думалось, может, стоило. Хотя, с другой стороны, будь у неё не хвостик, а стильная причёска, куча модных шмоток и вес на 20 кг меньше — неужто Сергей не бросил бы её и не изменял бы? Маловероятно.
— Ты стала скучная, как старый башмак, пресная, неинтересная. Искорки нет. Понимаешь, женщина в тебе давно умерла. Вот тебе самой от себя не тошно? Знаешь, Оля, такие, как ты, тянут мужчину на дно, — сказал Сергей, объявляя жене, что принял решение развестись, что у него есть другая любимая женщина. Очевидно, та, кто поднимает его к небесам.
Ну, получалось действительно — Ольга сама виновата. И не только Сергей так считал. У нас в обществе нередко винят во всех грехах именно жертву, в данном случае — жертву предательства: не досмотрела, не дотянула, не так оделась, не то сказала, не соответствовала.
Ольга сдуру написала анонимный пост в соцсетях. Выплеснуть обиду захотелось. Так вот, в комментариях пришли десятки женщин, написавших, что нужно было следить за собой. Обабиться-то легче лёгкого, а уход за внешностью — это труд. Выходит, она лентяйка самая обыкновенная, так чего теперь жаловаться? Да, — горячо объясняли Ольге, — в своё время она помогла, конечно, мужу, но это ведь не гарантия, что он будет пожизненно рядом. Вдобавок мужчины менее выносливы, да и вообще всё в жизни меняется. Муж имел право влюбиться, потерять интерес к жене. Ну что делать-то? Надо было расти и развиваться вместе с ним, а не застывать, как муха в янтаре.
Ещё говорили, что необходимо было выйти снова на работу. Пусть бы и брат тоже ухаживал за матерью. Вот бы у неё и время освободилось. А к тому же мать-то год как умерла, что ж мешало? Причём следовало найти нормальную должность, а то муж привык видеть в ней торговку безграмотную и уборщицу.
Также написали, что брак — это вечная работа над собой, битва с соперницами за внимание мужа. Надо всегда быть в тонусе и держать руку на пульсе. А то уведут жеребца из стойла, глазом не успеешь моргнуть. Щучек-то зубастых много развелось.
Ольга робко попробовала заметить, что ведь и болезни бывают в жизни, и неприятности разные. Разве брак — это не союз, когда один за другого горой в любой ситуации? А если отсутствие у жены маникюра и наличие лишних килограммов мужа отпугивает, а болезни заставляют, зажмурившись, убегать прочь, то зачем же тогда нужен этот союз?
На это ей справедливо заметили, что вот и нет у неё брака с такой-то отсталой идеологией.
В общем, вместо поддержки Ольга получила ушат помоев, удалила пост и заблокировала свой профиль.
Возможно, комментаторы были и правы, во всяком случае, в том, что Ольгу в итоге вышвырнули вон, она осталась одна без семьи, работы и денег.
Что она делала в последние годы помимо ухода за мамой, беготни с сыном то по кружкам, то по репетиторам? Готовила завтраки, обеды, ужины, гладила бельё, следила, чтобы у Сергея были чистые рубашки, а в квартире царил идеальный порядок. Ольга полагала, что, создавая уют, ухаживая за мужем и сыном, она была тем самым цементом, который скреплял их благополучие.
Только вот оказалось, что не цементом она была. А обычной грязью под их ногами.
Когда Сергей объявил, что уходит из семьи, Артём не встал на сторону матери.
— Мам, но ты объективно застряла в прошлом веке. Как мужчина мужчине — я отца понимаю. Извини. Папа активный, энергичный человек, ему нужно движение, эстетика. А ты… ну, мам, не обижайся, но в плане самообразования, саморазвития, внешности ты на себя рукой махнула. Ну ты только не огорчайся, ладно? Зато отдохнёшь от нас. Тебе и так нормально будет. Ты же у нас тишину любишь, порядок.
Ну да, тишины теперь хоть отбавляй. А порядок наводить проще простого — на одиннадцати-то метров. И заботиться ни о ком не нужно. Красота.
Ольга уронила лицо в ладони и заплакала. Так и прошёл первый день её новой жизни…
Потекли дни и ночи.
Жить на что-то было нужно, и Ольга устроилась в дом престарелых «Тихая гавань». Это была тяжёлая работа. Запахи хлорки, лекарств, горя и угасания. Несчастные больные старики, часто брошенные детьми и внуками. Первые недели Ольга возвращалась домой и просто падала на кровать от усталости. У неё ныла поясница, подскакивало давление, болела голова. Потом она как-то адаптировалась.
Пусть ей было очень непросто, но всё же у неё была работа, которая приносила пусть и небольшие, но всё-таки деньги. Ольга обустроила свой быт. Постепенно в её квартирке становилось всё уютнее.
Не раз и не два приходила в голову мысль продать брошь-ромашку. Возможно, вырученных денег хватило бы на нормальный диван или кухонные шкафчики. Не пришлось бы откладывать по чуть-чуть, искать подешевле.
Ещё давно, когда Сергей стал, как он любил говорить, «подниматься», он купил им путёвку в Испанию. И там, в Барселоне, к Ольге подошёл пожилой испанец и на ломаном английском сказал, что он владелец ювелирного магазина, и обратил внимание на её брошь. Ольга позволила рассмотреть украшение. Испанец взмахивал руками, восторгался и сказал, что это старинная, очень ценная и дорогая вещь. Не хочет ли синьора продать её?
Синьора само собой отказалась, и давняя сцена забылась.
Но теперь Ольга о ней вспомнила.
Однако расставаться с брошью не хотела. Бабушку она любила, и они были очень близки. Пока хватает более-менее — ничего она продавать не станет. Вдобавок не факт, что тот испанец не соврал и не ошибся.
Прошло ещё полгода.
Ольга привыкла к работе. К тому же оказалось, что её навыки ухода за пожилыми больными людьми очень востребованы. Она стала не только работать, но и подрабатывать сиделкой, и старики её обожали. Оленька, как все её называли, была терпелива, не срывалась, не кричала, всегда искренне старалась помочь, успокоить, не причинить лишней боли.
Она помнила, что Марии Ивановне важно пить чай из фарфоровой чашки, которую подарила дочка. А Виктору Петровичу тяжело спать на мягкой подушке, потому что дышать трудно.
Если в качестве домашней сиделки Ольга просто с душой выполняла работу, которая ей нравилась, то в казённом учреждении у неё постоянно болело сердце за стариков. Она видела, как ужасна система, где человек превращается в инвентарный номер, и в голове начал созревать план — безумный, дерзкий и совершенно невозможный.
Однажды вечером, только успела она вернуться с работы, в дверь постучали.
На пороге стоял Артём. Он выглядел растерянным и смущённым.
Они перезванивались время от времени, но не виделись. Ольга старалась не думать постоянно о сыне. Это было слишком больно. Она говорила себе, что всё у него хорошо, он учится, девушка появилась, он очень счастлив. Пусть мальчик живёт и радуется.
— Мам, прости, — с порога сказал он. — Я скотина и дурак. Я повёл себя как… Я давно уж хотел прийти. Мне просто очень стыдно было. Я понял, что человек, который позволил так поступить с собственной матерью, фактически на улице её оставить, — это подлец и не человек вообще. Мы с отцом не общаемся, мам, уже больше четырёх месяцев. Я из той квартиры, которую он снимал мне, давно съехал. Мы теперь с двумя парнями, с однокурсниками, на троих снимаем квартирку. А отцу не только ты, я тоже не нужен. Теперь-то я это точно знаю. Всегда, наверное, так было, мам. Но сейчас он совсем слетел с катушек с этой своей…
— Ну хватит, не будем о нём, Артём, — перебила Ольга. — Ты проходи. Что ж ты? У меня, конечно, скромно тут…
— У тебя прекрасно, мам, — горячо сказал сын. — Ты добрая, хорошая. Благодаря тебе у меня всегда был дом, куда хотелось вернуться. Я просто это не ценил. Думал, всегда так будет. Ты меня когда-нибудь простишь?
— Уже простила, — сказала она.
Ольга с сыном долго разговаривали, с тех пор стали созваниваться каждый день и виделись очень часто. Он познакомил мать со своей девушкой Соней, и Ольге она сразу понравилась. Серьёзная, самостоятельная.
Ольга думала, это во многом её заслуга в том, что сын изменился, повзрослел и стал иначе смотреть на вещи. Да и самостоятельная жизнь без помощи матери и финансовых вливаний отца, необходимость зарабатывать заставили его задуматься.
Кстати, они с Соней вместе подрабатывали в кафе быстрого питания. Там и познакомились.
Вот с ними, с ребятами своими, Ольга и поделилась идеей.
Идея состояла в том, чтобы открыть частный пансионат для пожилых людей.
— Конечно, очень хорошо, мам, но деньги-то… деньги откуда? — спросил Артём.
Ольга рассказала им про брошь.
— Мне, конечно, очень не хочется её продавать, но бабушка перед смертью сказала, что эта брошь меня спасёт в тёмное время. И не только меня. Я мечтаю создать место, где пожилые люди смогут жить, а не доживать.
— Мам, — осторожно проговорил Артём, — это, конечно, круто, но ты же не знаешь, так ли эта брошка ценна, как сказал тот испанец.
— А можно мне взглянуть на Ромашку? — спросила Соня.
Она училась на искусствоведа, сфотографировала украшение и пообещала узнать у преподавателей, имеет ли брошь какую-то ценность, или придётся пытаться брать кредит, а то и вовсе отказаться от мечты создать пансионат.
Через три дня Соня и Артём влетели в квартирку Ольги взбудораженные, с сияющими глазами.
— Профессор Зимин… ну неважно, в общем, ему можно верить. Так вот, он сказал, что это работа Моралиса, — выдохнула Соня. — Викторианское траурное золото, лимитированная серия. Это очень-очень ценная вещь. Тот испанец не солгал.
С этого дня жизнь закрутилась в бешеном ритме. Соня нашла экспертов. Артём, будущий экономист, стал изучать рынок недвижимости и технические требования к подобным учреждениям. Ольга продолжала работать, параллельно погружаясь в специфику управления домами по уходу за пожилыми. Стала обучаться, читать, изучать опыт разных стран.
С той поры прошло семь лет.
Брошь была продана на аукционе. Денег хватило на покупку участка земли за городом, в посёлке, и на строительство пансионата.
«Ромашка» — так Ольга назвала своё детище — открылась и успела стать востребованной, даже в каком-то смысле легендарной. Здесь умели заботиться о людях, пахло свежей выпечкой, а в саду цвели те самые ромашки.
Артём и Соня окончили учёбу, поженились и оба работали вместе с Ольгой в «Ромашке». Это был семейный бизнес, где у каждого свои обязанности.
А недавно захотел примкнуть к ним, вернуться в семейную гавань, и Сергей. Он постучался к бывшей жене в друзья в социальных сетях, написал пару сообщений, попросил о встрече.
Ольга посмотрела его фотографии и посты. Судя по всему, прекрасной Вики в его жизни больше не было. По крайней мере, её светлый лик отсутствовал в его публикациях. Да и публикаций было мало.
На следующий день бывшие супруги встретились в кофейне. На первый взгляд Сергей выглядел неплохо. Стрижка хорошая, одежда аккуратная, но глаз у Ольги был намётан. Она видела, что руки его слегка подрагивают. Не то болезнь, не то похмелье. Костюм хотя и дорогой, но не новый. Мешки под глазами, а сами глаза тоскливые. И зубы не сверкают, и перстня платинового на мизинце нет, и поправился прилично. Должно быть, забыл дорогу в спортзал.
— Отлично выглядишь, — кажется, вполне искренне проговорил Сергей. — Я видел твои фотографии, про тебя в прессе писали, но в жизни ты ещё лучше, Оля.
Ольга знала, что он прав. Она похудела, нашла хорошего парикмахера, так что вечный хвостик на затылке остался в прошлом. Ольга хорошо одевалась и по-прежнему не носила украшений.
Теперь не было ни броши, ни обручального кольца.
— Это же надо… Ромашка-то оказалась ценнее всего, что у нас было, — удивлялся Сергей.
Ольге хотелось сказать, что в их жизни, вообще-то, как ей думалось, было много вещей куда ценнее самого дорогого украшения, но Сергей, наверное, не понял бы.
— Знал бы ты раньше — отобрал бы у меня и брошь-Ромашку.
Он смутился и поспешно проговорил:
— Оля, ну что ты такое говоришь? Я ведь постоянно вспоминаю нашу с тобой жизнь. Вечера, разговоры на кухне, пироги твои, то, как ты меня всегда поддерживала. Дурак я был, бес попутал, как говорится. Но всё в прошлом. Ты, наверное, в курсе, мы с Викой расстались три года назад.
— Не знаю, я не интересовалась.
— Я один живу. Квартирка маленькая, но ничего. Это хорошо, что один. Есть время осмыслить. Я понял, что мне же никто не нужен, кроме…
Он выразительно глянул на бывшую жену.
— Кругом не прав был, кругом. Затеял этот развод. А в итоге у меня, понимаешь, сложности начались. Неудачные инвестиции, долги, то-сё…
Он побарабанил пальцами по столу.
— А Вика оказалась настоящей стервой, показала, знаешь, себя во всей красе. Выжила из меня всё до копейки и ушла к другому. Вот какие женщины бывают.
— Мужчины, знаешь ли, тоже не отстают, — заметила она.
Сергей слегка покраснел.
— Ну зачем ты так? Я же… я по глупости, всё на свете потерял. Самое дорогое — тебя, сына и бизнес.
— Мог не терять, — пожала она плечами. — Ты же сам сделал выбор. Никто тебя не неволил.
— Ты, Оля, очень жестокая стала.
— Учителя хорошие были, — ответила Ольга словами героини фильма «Москва слезам не верит». — Ладно, вечер воспоминаний, я думаю, подошёл к концу. Ты чего хотел-то? Обратно проситься пришёл? Сразу говорю — бесполезно, не мучайся.
Сергей снова покраснел. Гипертония у него, что ли? Засуетился, откашлялся.
— Я всё-таки надеюсь, ты не будешь рубить с плеча. Подумаешь хорошенько, ведь мы же родные люди. У нас сын Артём, кстати, не хочет со мной общаться. Звонит редко, говорит холодно. Ты уж его вразуми, пожалуйста. Уведомил, что женится, торжества, сказал, не будет. Только самый близкий круг. А я-то, выходит, не близкий, что ли? Я ему отец… Нехорошо это…
Сергей разгладил несуществующие складки на скатерти.
— Поговорю, но он взрослый человек, сам решит. Это всё, Сергей, или у тебя есть ко мне ещё что-нибудь?
Бывший муж вздохнул.
— Я… ну, я хотел предложить помощь, свои услуги. Я ведь опытный юрист, как ты помнишь, управленец со стажем. У меня большая фирма была, много людей под началом. Мне кажется, я могу быть полезен твоему бизнесу. Тебе, женщине, наверняка тяжело тащить всё на себе в одиночку.
Она даже рассмеялась от такой наглости.
— Спасибо за предложение, Сергей. Ну, неужели ты всерьёз рассчитывал, что я тебя подпущу к своим делам после того, как ты меня обобрал? К тому же я не одна. С чего ты взял? Со мной Артём и его жена Соня работают. Неплохо справляемся, вообще-то. — Ольга встала. — Извини, но мне уже пора.
— Постой, Оля, послушай…
— Это была наша последняя встреча, Сергей, — твёрдо сказала она. — Я тебе ничего плохого не желаю, зла на тебя не держу. Будь счастлив, но подальше от меня.
Уходя, Ольга не оглянулась.
Сергей сидел и смотрел ей вслед.
0 комментариев