После работы Маша зашла в магазин за продуктами. Кефир, масло, хлеб, яйца. Не собиралась много покупать, но в итоге опять набрала два полных пакета. Теперь бы до дома дотащить. Звонить Лере и спрашивать, не заполнила ли она холодильник, было бессмысленно. Ответ известен. Точно нет. Во-первых, у Леры сейчас финансовый кризис. Она потеряла работу и искала новую, сидела без денег. А во-вторых, если бы и были, ничего хорошего из похода по продуктовым магазинам не вышло бы. Плавали, знаем. Однажды Маша попросила подругу купить сметану, заправить салат. Лера ушла и вернулась через час. Только вместо сметаны купила шоколадку и мороженое.
Маша пристроила поудобнее сумку, чтобы не свалилась с плеча, подхватила пакеты и пошла, лишь бы ручки не оторвались.
На лавочке возле подъезда сидели пожилые соседки баба Нюра и баба Зина. Маша улыбнулась им и вежливо поздоровалась.
— Машенька, милая, это ж какую тяжесть поднимаешь, — посочувствовала баба Нюра. — А мне-то ты прихватила там пачку соли и йогурт, не забыла?
— Конечно, не забыла. — Маша достала упаковки и передала старушке.
— Вот спасибо, милая. Дай Бог тебе здоровья. Трудишься как пчёлка, всем помогаешь, — подхватила баба Зина. — А эта фифа твоя, что ж не сходит в магазин-то, дома сидит целыми днями. Что ей делать?
Баба Зина жила в соседней квартире и знала, что Лера попросилась к подруге пожить, пока не найдёт квартиру. Хозяйка попросила съехать, потому что вздумала продать жильё. А раз об этом знала баба Зина, то знал, конечно же, и весь дом. Маша думала, если бы ей понадобилось срочно оповестить о чём-то всех проживающих в районе граждан, то достаточно было бы сказать по секрету бабе Зине, и уже через час все были бы в курсе. В общем, про то, что Лера гостит у Маши, окружающим было прекрасно известно. Вдобавок баба Зина и её приятельницы дружно не взлюбили Леру и всячески подчёркивали своё отношение.
— Лера сейчас работу ищет, а это очень сложно в наши дни, — попыталась Маша защитить подругу.
— Ага, как же ищет она. Держи карман шире. Ни разу не вышла из подъезда. Я бы знала, — заявила баба Нюра.
Маша могла бы справедливо заметить, что не сидит же баба Нюра здесь или около окошка без перерыва. Хоть в туалет, да отлучается же. Вдобавок существует телефон и интернет. Можно писать и звонить. Не обязательно всюду ходить и ездить. Но спорить Маша не стала. Переступила с ноги на ногу, тяжело стоять, и сказала, что ей самой удобнее отовариваться. Она уж так привыкла.
— Машенька, а завтра моё дежурство на нашей лестничной клетке начинается, а у меня спину прямо ломит, сил нету. Ты не могла бы на эту недельку за меня подежурить?
— Ну, конечно, баба Зина, — улыбнулась Маша.
Она уж давным-давно убиралась и за себя, и за соседку, та каждый раз, когда подходила её очередь, зачем-то делала вид, что просит об услуге впервые.
— Ай, Машенька наша, золотой человек! — хором пропели обе старушки и, наконец, отпустили Машу.
Лифт не работал, пришлось подниматься по лестнице. Хорошо, что этаж третий, не так уж высоко.
— Ой, господи, ну куда ты столько набрала, а? — ахнула Лера, открывая Маше дверь. — Я тебе миллион раз говорила, нужно покупать рациональнее. Ну вот смотри, например, хлеб нужно брать с семечками, он полезнее и лучше нарезанный. А белый для фигуры плохо. Вдобавок батон, смотри, какой огромный. Всё равно плесенью покроется и выбросишь. Деньги на ветер считай. Яйца. Вот яйца можно было купить подешевле в экономичной упаковке. И сосиски взяла. Ну сто раз же просила не покупать. Там всё равно ничего натурального нету. Одна соя и всякая дрянь. Зачем ты заправку взяла? Ну сами бы сделали. Так, а яблоки зелёные надо было. Что ты эти красные-то восковые притащила? А, боже мой, говядина. Да лучше надо было курочку. Она диетическая, и я её люблю больше. А ещё лучше индейку взяла бы. Не было? Да так поискала бы, дорогая моя. Я говорила, нужно в несколько магазинов заходить. В одном месте на один товар цена окажется выгоднее, в другом — на другой. Всему тебя учить надо. Господи боже мой.
Маша кивала и соглашалась. Лера была умная и практичная. Да, могла, конечно, вместо сметаны мороженое купить, но не потому, что безответственная, а потому, как она сказала, что нужно поощрять внутреннего ребёнка. Это пробуждает уверенность в себе и развивает творческие способности.
Под разглагольствования подруги Маша разгрузила сумки и отправилась в ванную мыть руки. Вздохнула тихонько, подобрала и положила в корзину грязное бельё и водолазку Леры. Та вечно спешила и разбрасывала вещи. Протёрла зеркало от капель воды. Подруга не обращала внимания на такие мелочи, а Маша не могла глядеться в мутное зеркало. Лера говорила, Маша излишне зациклена на мелочах и педантична. С этим надо бороться.
Маша пыталась бороться, но безуспешно пока.
— Котлеты хочу пожарить, макароны отварю. Можешь овощи для салата порезать? — спросила она Леру, возвратившись на кухню.
Подруга сидела на диванчике у стола и грызла купленное только что яблоко. Смирилась, что не зелёное, хрустела с удовольствием.
— Маш, Маш, ну что ты издеваешься, да? — Лера уронила голову на руки, потом снова поглядела на подругу. — Ну я вымоталась до предела. Депресняк у меня прямо. Ну какой салат? А ты спроси ещё, мыла ли я полы. Мне хреново, понимаешь ты? А хотя, где тебе понять? Ты-то устроилась, мама, не горюй. Бабка вон квартиру тебе оставила, на место сытое тебя пристроили, а мне и жить негде, и не берут никуда. А куда берут, сама не хочу. Пахать за копейки? Нет, уж, я себя ценю. Вот ты в своём банке сколько получаешь?
Маша ответила, и Лера закатила глаза.
— Ой, нет конечно, это что-то я погорячилась. Не особо у тебя сытое место, конечно. Я бы за такие деньги и попу со стула не подняла.
Маша работала кассиром. Работа не сказать, чтобы трудная, хотя нервная, конечно, с людьми всё-таки. А зарплата была, как полагала Маша, очень даже неплохая. И премии регулярно, ну, по крайней мере, ей прекрасно хватало, а теперь ещё и им с Лерой. И относились к ней на работе хорошо, и коллектив нормальный.
Лера продолжала жаловаться на судьбу. Маша тем временем приготовила ужин. Поели. Лера, невзирая на депрессию, кушала с аппетитом. Правда, отметила, что овощи крупновато порезаны, но великодушно съела и такие.
После ужина подруги посмотрели сериал, а потом Маша пошла спать.
— Ой, ну ты и зануда. Всего-то половина одиннадцатого, — хмыкнула Лера.
— Да мне просто вставать рано. К тому же коллега попросила пораньше прийти. Надо там ей помочь кое с чем.
— Ой, да чего ж ты, дурочка, у меня. Все на тебе ездят. Ну вот посмотри. Соседки за продуктами гоняют, полы за себя драить заставляют, коллеги с просьбами лезут. Ты вот учись у меня, Маш. Где сядешь, там и слезешь. Надо уметь отказывать, моя дорогая. Тебе тридцать, а ты всё как телёнок. Улыбаешься, киваешь, со всем соглашаешься. Ну нельзя так.
Маша согласилась, что нельзя, улыбнулась и отправилась в спальню.
Пока не заснула, слышала, как подруга ходит по гостиной, напевает, смеётся — показывали смешное шоу.
Утром, пока ехала в метро, думала, сколько ж ещё, интересно, Лера будет искать квартиру. Вместе, конечно, веселее — так всегда говорила Лера. Но Маша привыкла жить одна и немного устала подстраиваться под чужого человека. Да и готовить, убирать, покупать еду для себя одной проще.
«Ой, чужого человека? Петрова, тебе не совестно», — пристыдила Маша саму себя. — «Это же Лерка. Мы с института дружим. Она в трудной ситуации. Нужно понять и поддержать.»
Поддерживала Маша Леру уже четвёртый месяц. Подруга, заплаканная и несчастная, возникла на пороге в конце июля, а нынче ноябрь на дворе.
— Мне бы недельку-другую только перекантоваться, а дальше я найду квартиру. Ты не переживай.
Маша не переживала. Она всегда была готова помочь любому человеку, а уж тем более лучшей подруге.
Лера тоже переживать вскоре перестала. Освоилась постепенно, заняла самые удобные полки в шкафах, расставила свои флакончики и бутылочки в ванной, отодвинув Машины, без стеснения брала вещи подруги поносить. Ну, всё правильно, друзья же должны всем делиться. Правда, свои вещи трогать категорически запрещала. Да Маша и не пыталась. Она помнила, как Лера ещё в институте злилась, если кто-то брал её авторучку или тетрадку. Ну что поделать, у всех свои слабости.
В самом начале их совместного житья Маша заикнулась о том, чтобы поделить домашние обязанности.
Лера в принципе не возражала, но ничего не делала, поскольку всегда были причины, мешающие сделать уборку или приготовить еду. Маша не ругалась с ней, ну неужели из-за такой мелочи она станет портить отношения с подругой? Ну, трудно ей что ли в самом деле самой пыль вытереть или полы пропылесосить?
Насчёт квартплаты тоже не было смысла разговор заводить. Лера ведь чётко дала понять, денег у неё нет, потому что работу-то она потеряла. Ну такая вот чёрная полоса, ни работы, ни дома. А как будешь требовать плату с близкого человека, который стеснён в средствах? Маша жалованье, слава богу, вовремя получала. Есть чем оплатить счета за электричество, газ и воду, возросшие, надо сказать, ибо Лера не считала нужным экономить, выключать свет, выходя из комнаты и так далее.
— Ой, слушай, ну ты как бабка старая, — смеялась она над Машей. — Учись жить шире, свободнее, проще.
Маша обещала себе, что научится. Ну, конечно, научится. Со временем.
Добравшись до банка, Маша немедленно включилась в рабочий ритм. В принципе, все её трудовые будни были похожи, и Маша, с её любовью к порядку, привычкой жить размеренно, была этому очень рада. Неизвестность её пугала, потому и появление Артёма поначалу напугало тоже. Ей не хотелось ничего менять.
Артём появился в её жизни две недели назад, пришёл закрыть счёт. Кое-что не заладилось, вопросы возникли. Маша помогла решить проблему, а Артём ушёл и вскоре вернулся с коробкой шоколадных конфет.
— Это всего лишь благодарность. Примите, прошу вас.
Маша не стала ломаться. Они с девочками в обеденный перерыв попили чаю с конфетами. Эпизод был проходной. Бывало, их угощали, и Маша выкинула происшествие из головы.
Но на следующий вечер Артём объявился снова с букетом цветов и предложением куда-нибудь сходить поужинать.
Цветы и предложение вогнали Машу в ступор. Нет, нет, она не была полнейшей дикаркой. У неё были отношения с мужчинами. Если точнее, дважды. Роман с Димой начался на втором курсе и окончился на пятом. А за второго парня Максима Маша едва не вышла замуж. Они были вместе пять лет. В обоих случаях всё кончилось плохо. Разрыв каждый раз был болезненным. Маша подолгу приходила в себя и в последние четыре года ни с кем не встречалась. Решила для себя, что, ну, не всем выходить замуж. Про детей старалась не думать. Впрочем, особого желания стать матерью пока и не испытывала.
Букет от Артёма она приняла. Приглашение отклонила, соврав про планы на вечер. Думала, поклонник отстанет, получив отказ, но тот не сдавался. Снова пришёл с коробкой сладостей и очередным букетом. И в итоге Маша решила сходить с ним, только не на ужин, а на обед.
Ничего особенного от этой встречи не ждала, но неожиданно всё прошло хорошо. Артём рассказывал забавные истории. Маше было весело. А ведь это же важно, что мужчина может тебя рассмешить. Он был вежлив, тактичен, не лез с расспросами, о себе рассказывал без излишних скучных подробностей. Был он на год старше Маши, имел небольшой бизнес, что-то связанное с высокими технологиями. По образованию инженер. Был женат, развёлся, детей нет.
Расставшись, Маша и Артём обменялись телефонами, стали созваниваться, ещё пару раз пообедали вместе, а потом и поужинали. Маша не влюбилась. Однако Артём ей нравился. Общаться с ним было приятно, и она потихоньку стала думать, что, возможно, у них может что-то и получиться.
От Леры начавшийся роман Маша скрывала. Не могла чётко ответить, почему скрытничает, они же близкие подруги. Но цветы, которые дарил Артём, Маша оставляла на работе, сладостями угощала коллег, а про ужин соврала, мол, задержится на юбилее начальника. Было неловко врать, таиться. Маша чувствовала, что предаёт подругу, отказывая той в доверии, и через некоторое время, в полном соответствии с тем, что тайное всегда становится явным, всё-таки рассказала.
Ноябрь приближался к концу.
Однажды вечером подруги заговорили, как станут отмечать Новый год. Судя по словам Леры, у неё и мысли не было съехать и отпраздновать в новом жилище.
«Неужели нет совсем никаких подходящих вариантов жилья?» — подумала Маша, когда Лера принялась обсуждать с ней новогоднюю программу. — «Наверное, следует подтолкнуть подругу к мысли искать квартиру более активно. Да и молчать про Артёма, с которым они знакомы уже месяц, неправильно.»
Поэтому Маша заметила, что, возможно, у неё будут на Новый год свои планы.
Справедливости ради они с Артёмом данный вопрос не обсуждали, но Маша сочла упоминание об этом удобным поводом начать разговор.
— А у тебя, значит, мужик появился, и ты столько времени молчала. Да ну, знаешь ли, Петрова, это даже обидно. Тихушница какая, а?
— Да у нас пока ничего серьёзного…
— И не оправдывайся, — отрезала Лера. — Ну, вообще, конечно, тебе давно пора. Так и состаришься в одиночестве.
Сама Лера развелась с мужем. Опыта в общении с противоположным полом у неё было куда больше, чем у Маши. Она постоянно то встречалась, то расставалась с кем-то. Маша, по правде сказать, удивлялась тому, что в последние месяцы подруга пребывала в одиночестве.
— Так, я должна на него посмотреть, оценить, — безапелляционно заявила Лера. — Ты ж у нас простушка, дурочка. Тебя любой аферист вокруг пальца обведёт. А у меня и интуиция, и знание жизни. Я увижу его и сразу пойму, что за фрукт, стоит с ним связываться или нет.
Спорить с Лерой было бесполезно. Маша сдалась без боя.
Смотрины решено было устроить в ближайший выходной день. Втайне Маша надеялась, что Артём откажется, но тот не стал возражать.
Волновалась Маша страшно, наготовила разной еды, отдраила и без того чистую квартиру, даже окна вымыла. Лера осуществляла общее руководство.
К шестнадцати часам подруги были при параде. Маша — в трикотажном синем платье, которое ей очень шло, и Лера — в алом шёлковом со смелым декольте.
— Проверим его на вшивость, — сказала она. — Если начнёт ко мне клеиться, сразу же его и бросишь.
Артём явился вовремя, не опоздал, заставив ждать, но и не пришёл слишком рано, заставив хозяек смущаться и спешить.
— Так вот вы какой, таинственный незнакомец, — протянула Лера, и Маша взглянула на него Лериными глазами. Высокий, хорошо одетый, обаятельная улыбка, стильная стрижка.
Ей стало неприятно, когда она заметила, что Лера строит ему глазки, но она сказала себе, что это ведь лишь проверка с её стороны.
Артём вручил каждой даме по букету, принёс к столу вкусный десерт из популярной у горожан кондитерской, от души похвалил Машину квартиру, то, как она всё тут устроила. Лера немедленно встряла, дав понять, что квартира вообще-то общая. Маша не стала поправлять подругу. Должно быть, той и неудобно было чувствовать себя приживалкой.
Вроде бы шло всё хорошо. Артём был остроумен, уместно шутил, уделял внимание им обеим, благодарил за приготовленные деликатесы.
Но чем дальше, тем больше Маша чувствовала себя ненужной, лишней, неловкой. Убеждала себя, что Лера не желает ничего плохого. Наоборот, она хочет заставить гостя раскрыться, проверяет его. Однако чувствовала себя всё более несчастной.
Лера сидела напротив Артёма, представ перед ним во всей своей красе. Ему было сложно отвести взгляд от её прелестей, хотя он, конечно, и старался. Маша постоянно вскакивала принести то одно, то другое, а вернувшись, заставала их улыбающимися друг другу, беседующими низкими, негромкими голосами.
Она чувствовала себя обслугой, официанткой, хотя Артём, стоило ей вернуться к столу, немедленно переключал внимание на неё. При этом Лера всячески старалась его отвлечь, невзначай прикасалась к его ладони, поводила плечами, задушевно хохотала, откидывая голову назад. Если Лера говорила о Маше, то любой её комплимент звучал двусмысленно.
— Ой, Машенька наша, настоящая хлопотунья, парила, варила со вчерашнего дня. А что делать? Мужчину-то в наши дни удержать не просто. Приходится стараться. Я-то птица вольная, у меня другие приоритеты. А Маша… Ой, Маша у нас скромница, — говорила Лера, а через минуту заявляла, что скромность украшает женщину, если нет других украшений. — Мы с юности друг друга знаем. Как вспомнишь студенческие годы, ой, все веселятся, после сессии отмечать всей группой. Компания была дружная-дружная, а Маша всё с книгами да с тетрадками. Правильная, серьёзная, старательная. Постоянно зубрила, в отличницы рвалась, на вечеринки не ходила. Ну и вот кассиром теперь сидит. Но тоже нормальная работа. Хотя бы в банке сидит, ведь не в «Пятёрочке» же на кассе. Некоторые вот могут сказать, что Маша наша скучная, но она просто на своей волне, правда же, Маш? — прочее в таком духе.
Маша старалась улыбаться, не замечать гадких слов. Лера лишь так своеобразно хвалит её. Но хотелось, чтобы вечер закончился и Артём ушёл поскорее. Его присутствие становилось всё более невыносимым. По мере того как Маша сильнее уходила в себя, Лера расходилась, смеялась, фонтанировала историями.
— А давайте потанцуем. Ну что мы как на поминках? — провозгласила Лера. — Артём, поможете? Давайте найдём с вами какую-нибудь хорошую музыку.
— Я со стола пока уберу, — негромко сказала Маша, собирая грязные тарелки.
— Помочь? — предложил Артём.
Маша отказалась, а он и не настаивал.
Осталось совсем недолго продержаться, только чаю попить, и мука кончится. Маша удалилась на кухню, пустила воду, принялась мыть посуду. Из гостиной раздавались оживлённые голоса. Включалась то одна песня, то другая. Маша намыливала вилки и ложки, смотрела, как уходит в раковину вода, и чувствовала, что в ней зреет что-то, просыпается, движется в груди горячее, мощное ощущение, требует выхода. Бывает же, тебя переполняет, и ты уже физически не можешь не дать эмоциям выплеснуться, иначе просто задохнёшься, захлебнёшься, помрёшь от недостатка кислорода.
Маша перемыла посуду. Уже минут двадцать. Эти двое там одни, и отсутствие хозяйки им, видимо, ничуть не мешает. Маша вышла в коридор. Играла романтичная, негромкая музыка. Никто ничего не говорил.
Войдя в гостиную, Маша увидела, что верхний свет погашен, лишь тускло горит настенный светильник, а Артём и Лера топчутся в обнимку под песню, по всей видимости считая это танцем.
— Где тебя носит? — немного виновато воскликнула подруга. — Вот пришлось развлекать твоего гостя, пригласить его на танец.
Артём повернулся к Маше, хотел сказать что-то, но она не позволила. Включила люстру, потом подошла к тумбочке и выключила музыку.
— Концерт окончен, Артём, вам пора.
— Мы вроде бы на ты перешли, — растерянно проговорил он, щурясь от внезапно залившего комнату света.
— В принципе, вы с Лерой можете продолжить где-то в другом месте. Я совершенно не против, но мой дом для этого не подходит. Уходите немедленно.
Она посмотрела на подругу.
— И ты, и ты тоже.
— Погоди, погоди. Ты что? — округлила глаза Лера. — Ты приревновала, что ли?
— Артём, вы забыли, в какой стороне дверь?
Он покраснел и в следующую минуту уже суетливо одевался в прихожей.
— Маша, Маша, мне жаль, что ты… ну, что вы всё неправильно поняли. Я не хотел ничего дурного. Я лишь старался быть вежливым с твоей… ну, то есть с вашей подругой.
— Вам бесспорно удалось, — спокойно сказала она, открывая дверь. — Всего доброго. Надеюсь, это наша последняя встреча.
Замок защёлкнулся.
Обернувшись, Маша увидела стоявшую посреди прихожей Леру. Щёки её пылали ярче платья.
— Это что сейчас было? А что за истерика такая, Петрова? Мы же договорились. Я его просто проверяла.
«Уж чего-чего, а выкручиваться Лера умеет», — подумала Маша.
Однако то новое, что недавно родилось и теперь разрасталось внутри неё, легко распознавало ложь.
— А с Димой ты переспала, тоже для проверки, да? Тогда на пятом курсе.
Это был выстрел наугад. Маша поняла тогда, что Дима ей изменяет. Догадалась по мелким признакам, о которых противно вспоминать. Но того, с кем именно у него роман, она так и не узнала. Одна из сокурсниц намекнула на Леру, но Маша с возмущением отвергла предположение: лучшая подруга вне подозрений.
Сейчас Маша увидела, как смутилась, отвела глаза Лера и усмехнулась:
— Хм, можешь не отвечать. Всё и без того ясно. Да и значения уже не имеет. Лер, послушай, а что там насчёт квартиры и работы? Как продвигаются поиски?
Ответа Маша не ждала и, не дав Лере раскрыть рта, продолжила:
— А зачем? Живёшь на всём готовом. Я тебя кормлю, пою, убираю. Ты думаешь, я не заметила, что ты подворовываешь у меня из кошелька? Стыдно было сказать. Я жалела тебя. А вот тебе меня совсем не жаль. И правильно. Незачем считать человека половой тряпкой, о которую так удобно вытирать ноги.
— Да ну зачем ты так?
— Как ты там сказала? Все на мне ездят, да? Так вот, дорогая, приехали. Уж ты-то сто процентов… Конечная остановка, Лерочка. На выход, на выход. Сию минуту.
Лера всплеснула руками.
— Ты с ума сошла? Ты выкидываешь меня на улицу, гонишь, прекрасно зная, что пойти мне некуда.
— У тебя тридцать минут на сборы. И не вздумай случайно прихватить что-нибудь из моих вещей. В полицию заявление напишу. Вор, как говорится, должен сидеть в тюрьме.
Скуля и причитая, проклиная жестокосердие и глупость Маши, обвиняя её во всех грехах, Лера собрала пожитки и выкатилась на лестничную клетку.
Баба Зина немедленно высунула нос из своей квартиры.
— Машенька, а что стряслось? Что это за шум у вас? Десятый час ведь.
Никакого шума не было. Маша не сомневалась, что баба Зина караулит у двери на всякий случай, но сейчас ничего не имела против излишнего любопытства соседки.
— Ничего, баба Зина, это просто у нас тут Лера выселяется. Погостила и хватит.
Пожилая женщина одобрительно поглядела на Машу и не без злорадства хмыкнула.
— А и правильно. Пора и честь знать.
— Пошла ты, старая ведьма, — огрызнулась Лера, волоча за собой чемодан и сумки.
Подъехал лифт, который наконец-то на днях починили.
— Нахалка, — припечатала баба Зина.
— Ты ещё пожалеешь, Петрова, — пытаясь говорить уверенно, с вызовом произнесла Лера, заходя в кабину лифта. — Нельзя друзьями разбрасываться, между прочим.
Маша усмехнулась.
— Ты лучше голодай, чем что попало есть, и лучше будь одна, чем вместе с кем попало, — процитировала она Омара Хайяма.
Захлопывая дверь квартиры, Маша подумала о том, что сегодня одним махом вычистила из своей жизни сразу двух лишних людей. И Лера, сама того не желая, помогла ей в этом.
0 комментариев