Грустный мальчик с игрушкой-кроликом в руках

Всё пройдёт…

Ванька в очередной раз сбежал из детского дома. Он уже третий раз сбегает за три месяца. И не обижают его, нет. Но не может пацан привыкнуть к порядкам этого учреждения. Завтрак-обед-ужин по расписанию, воспитатели и нянечки. Словно в больнице…

Как же хорошо было с мамой! Они с ней в райцентре жили, мама в магазине работала. Сколько себя Ванька помнит, всё время вдвоём были, папу он и не знал. А изредка к бабушке в деревню ездили. Но Татьяна, мама Вани, не любила туда сама ездить и сына возить. Просто нужно было дочерний долг вроде как отдать – по дому помочь, в огороде посадить, да прополоть всё…

А так вообще туда не тянуло, потому как мать её, Валентина Степановна, с возрастом всё никак не могла остепениться – пила сильно. И совершенно не задумывалась, что это вредно и всё такое. Только вот почему жизнь такая несправедливая?

Заболела мама…

Не баба Валя, которая уходила в настоящие запои в свои шестьдесят, а мама, молодая и красивая женщина, тридцати с небольшим лет. В доме появился ворох таблеток, запахло чем-то приторно-сладким. Мама похудела, побледнела. Тяжело стало, жили они с Ванькой только на его детское пособие, потому как Татьяну тут же уволили из магазина – хозяин не пожелал больничный оплачивать.

Но мама не сдавалась – ночами, когда боль отступала, вязала кофточки, носочки на продажу. Тем и жили.

А Валентина только ворчала – мол, придумывает все дочка, лентяйка, не хочет ей помогать, ездить к ней. Про то, чтобы помочь Тане и внуку, и мысли не возникало – она всю свою пенсию пропивала. А потом маму в больницу положили.

— Сыночек, ты пока с бабой Валей поживёшь, — сказала она сыну перед госпитализацией, — слушай её. Не груби ей. Да, бабушка у тебя не простая, но всё же родной человек.

— Мама, а когда ты вернёшься? – тревожно спросил десятилетний Ванька, — ты же ненадолго?

— Я постараюсь побыстрее, хороший мой, — прошептала женщина и прижала к себе сына.

Ванька тогда даже напугался – какая она худая, каждая косточка чувствовалась в её больном теле. Обнял он маму и крепко-крепко поцеловал.

— Ты лечись! – твёрдо сказал он, — а я … Сколько надо, столько и ждать буду.

Утром Татьяна посадила его на рейсовый автобус до деревни, поставила у ног небольшую спортивную сумку с вещами Вани, ещё раз поцеловала и вышла из салона. А потом махала ему на прощание, когда автобус тронулся. Улыбалась… а по щекам бежали слезы.

И Ванька ей отчаянно махал в ответ, сам еле сдерживаясь, чтобы не заплакать – никогда они с мамой до этого времени не разлучались…

Бабка встретила не особо приветливо.

— Явился байстрюк, — проворчала она,- ну иди, на кухне чай с печеньями есть.

А сама с початой бутылкой пива сидела в зале. Ваня достал из сумки колбасу, хлеб, фрукты – всё, что ему с собой мама положила, на стол выложил. Чайник включил. Пока он себе чай заваривал, так баба Валя пришла в кухню, себе пару бутербродов сделала.

— Дорогую колбасу твоя мать покупает, — заметила она, — а всё бедной прикидывается.

— Бабушка, мама сильно болеет, — напомнил Ваня.

— Да что с ней будет! – отмахнулась старуха, — поправится. На ней ещё пахать и пахать.

Ване от таких слов захотелось швырнуть в родную бабушку чем-нибудь тяжёлым, еле сдержался, ведь мама просила быть сдержанным…

А через неделю пришло известие из областной больницы – умерла мама после операции, тело забрать надо. Баба Валя тогда заголосила – ох, беда. Народ деревенский – отзывчивый: скинулись на доставку тела, похороны организовали. Сам председатель сельсовета этим всем занимался, потому как баба Валя ушла в своё горе вместе, с очередной дозой спиртного.

А Ванька до последнего не верил, что мамы нет – ошиблись в больнице, перепутали что-то. И только когда увидел маму в гробу, завыл от горя. Один он остался на этом свете. На поминках люди шептались – и куда же теперь мальчонку, председатель сказал, что будет решать этот вопрос. А баба Валя, услышав это, в ноги ему кинулась.

— Не лишай единственной кровиночки, совсем пропаду, — плакала она.

— Валентина Степановна, да куда вам ребёнка доверить? – строго сказал председатель, — вы же ничего кроме бутылки не видите.

— А я брошу, брошу, — заверила старуха, — мой внук!

Поверили ей. А у бабы Вали, оказывается, свой расчёт был – за опеку над внуком ведь деньги платили. Первый месяц она, правда, держалась. Даже по утрам Ваньке блины пекла, а потом, получив первую выплату за него, вновь сорвалась — запила по-чёрному.

— Байстрюк ты! – с ненавистью говорила она, — нагулянный! Говорила же Таньке не таскаться с этим командировочным. А у неё, видите ли, любовь! Уехала её любовь, а она с пузом осталась. Не нужен ты своему батьке оказался.

Ванька плохо понимал, о чем она говорит, но так ему было обидно. Почему он не нужный?

Он много раз раньше спрашивал у мамы, где его отец. А она только вздыхала и обнимала сына.

— Он, сыночек, в городе живёт. У него другая жизнь, — объясняла Татьяна сыну, — ты не думай, что ты ему не нужен. Просто у него дела…

Не могла она сказать Ваньке, что влюбилась в двадцать лет в красивого бравого военного, который приехал в их края вместе с другими военными, разбирать старый аэродром. Голову Татьяна потеряла, а он уехал, и адреса не оставил. Так и появился у неё Ванька.

Мать сразу сказала, что ничем ей помогать не будет. А Таня и не просила – снимала с сыном квартиру в райцентре, работала. А потом вот беда с ней случилась…

Ванька почти каждый день бегал на могилу матери, плакал, жалился, что бабушка совсем про него забыла, только и делает, что пьёт.

Однажды, уже по зиме его на могиле увидел дед Трофим, который пришёл на кладбище проведать могилу жены, в годовщину её смерти, – мальчишка сидел в тоненькой куртке, в лёгких кроссовках, обнимая крест матери. Замерзал уже Ванька. Дед Трофим – тщедушный сам по себе, а тут откуда у него силы взялись! Подхватил ребёнка на руки и понёс прямо в сельсовет. Там уже опеку вызвали, медиков.

Так и попал Ванька — вначале в больницу, отлежал там с воспалением лёгких, а потом уже в приют. И за всё это время баба Валя ни разу к нему не пришла, словно и не было у неё внука.

Приют у Ваньки в городе был. И вот решил мальчишка, что отец его родной где-то тут живёт. Сам это придумал… а потому жить в приюте он не хотел – рядом же отец живёт…

Он просто про него не знает. А увидит, так обрадуется!

Два раза Ваньку находили с полицией и возвращали с городских улиц. Мальчик просто ходил и заглядывал в лица прохожих мужчин – мама говорила, что он похож на отца, такой же чернявый. Ванька надеялся, что однажды увидит взрослого дядьку, на которого он похож как две капли воды.

И вот он сбежал в третий раз. А там сбегать-то – пара пустяков. Главное улучить момент, когда нянечки и воспитательницы по своим делам отлучились, а сторож задремал на посту, и – шмыг в дыру забора…

***

Уже был май. Ванька шёл по улицам города, рассматривал витрины, машины. Он размышлял: сколько на свете темноволосых мужчин. Нет, так он никогда не найдёт своего отца. И тут он буквально наступил на бумажник, который лежал на тротуаре. Ванька оглянулся по сторонам – прохожие идут, им совершенно нет дела до это находки. Никто и не видит бумажника: то в телефоне копаются, то с друг с другом общаются. Мальчик неуверенно поднял бумажник, отошёл в парк, сел на лавочку и открыл его. От увиденного Ванька даже присвистнул – несколько пятитысячных, тысячных купюр, да ещё и мелочь. Мальчишка тут же в голове прокрутил, что он может купить на эти деньги – перво-наперво он сходит в пиццерию! Он так мечтал поесть настоящей итальянской пиццы! Мама пекла раньше дома сама – вкусная, ничего не скажешь. Но это настоящая, как будто из Италии привезённая.

Так Ванька и сделал. А уже в пиццерии, доедая последний кусочек удивительно вкусной выпечки, его вдруг начала мучить совесть – ведь этот кошелёк кто-то потерял. А он – вор, получается…

Ванька никогда ничего чужого не брал, мама его так воспитала: мол, с голоду загибайся, а на чужое не зарься. А тут он потратил почти тысячу. В туалетной комнате пиццерии он решил тщательно обследовать содержимое бумажника – может быть, там какие-нибудь номера телефонов записаны. У мамы так было – на случай экстренной ситуации она записала номер соседки.

В этом бумажнике было несколько визиток с разными телефонами. Ванька их рассматривал в нерешительности: вот по какому из них позвонить? И вдруг из потайного кармашка он вытянул ещё одну карточку. Мальчишка так и вскрикнул от неожиданности! Это была фотография мамы! Точно она! Глаза её зеленые-зеленые, волосы волнистые светлые. Правда, прическа другая – у мамы до плеч были волосы, а здесь длинные, по плечам вьются. Ну, так может быть, обработали фотографию – Ванька же знал, что есть такая программа в компьютере. Наверное, решил мальчик, это бумажник его отца! Вон какой большой, чёрный, кожаный…

Солидный…

Только куда звонить? В кошельке было и несколько банковских именных карт. Ваня прочитал: «Петр Алексеенко»…

Точно это его отец! У Ваньки ведь и отчество Петрович. Он нашёл визитку с именем Петра Алексеенко. Вот он, нужный ему номер телефона! Да, он нашёл своего отца!

Мальчик робко подошёл к кассиру в пиццерии.

— Простите, — робко сказал он, — мне нужно срочно позвонить.

— Так в чём дело? – равнодушно ответила кассирша, — звони.

— У меня телефона нет, — ответил мальчик.

— Потерял что ли? – кассирша внимательно посмотрела на ребёнка, — кому ты позвонить хочешь?

— Папе…

— Ладно, звони, — девушка достала свой мобильный и протянула мальчика.

Ванька благодарно улыбнулся и набрал номер из визитки.

— Здравствуйте, — сказал он, услышав мужской голос, — я ваш бумажник нашёл.

На том конце мужчина удивился и обрадовался, и спросил, где и как можно его забрать.

— А давайте я вам его привезу! – насмелился Ваня, уж очень ему хотелось посмотреть, как живёт его отец.

— Хорошо, — ответил мужчина и назвал адрес.

Ваня отдал кассирше телефон, которая удивилась не менее мужчины – говорил же, что отцу звонит, вот обманщик.

— Простите, — вновь робко спросил Ваня, — а вы не знаете, как доехать до улицы Лесная?

— Вот хитрец! – воскликнула девушка, — сказал, что отцу звонишь, а сам… Ладно, не моё дело! Вон видишь остановку? – и она показала в окно на противоположную сторону дороги, — садись на маршрутку № 2 и до конечной. Там элитный посёлок находится.

— Спасибо! – улыбнулся Ваня и побежал на улицу.

***

Он подходил к шикарному особняку – кирпичный двухэтажный дом, вокруг него деревья, кустарники, клумбы… Весна…

Так красиво! Всё цветет и благоухает.

Ванька заглянул через витую железную ограду и любовался картинкой. А там вон, похоже, бассейн. Летом там купаются…

И беседка какая красивая! Вся резная, большая такая – почти как дом!

— Эй, парень, чего тебе? – окликнул его охранник.

— Я… Это… — Ванька растерялся, — я тут нашёл бумажник, но отдам только хозяину.

— Хозяину? – усмехнулся охранник, — сейчас позову.

И он позвонил по телефону.

Через несколько минут дверь дома распахнулась, и оттуда вышел высокий темноволосый мужчина.

«Точно папа!» – сердце у ребёнка дрогнуло.

И тут из дверей выглянула светловолосая женщина. Ваня на секунду замер, потом побледнел, затрясся весь.

— Мама! Мамочка! Ты живая! – закричал он и кинулся к воротам.

Его поймал охранник, подошёл хозяин дома, он с удивлением смотрел на ребёнка.

— Мальчик, ты что такое кричишь? – спросил он.

— Мама, мама… Я же думал, она умерла, а она, она… Мама….

Ваня протянул руки к женщине, которая в растерянности смотрела на мальчика.

— Вот я нашел бумажник папы, а там твоя фотография. Я потому и принёс его. А ты. Ты… Мама, я же на похоронах твоих был, мама. Как ты могла? – мальчишка рыдал и бился в крепких руках охранника.

— Петр Сергеевич, сумасшедший какой-то, — растерянно сказал охранник, — простите, я сейчас наряд вызову.

— Да подожди ты! – остановил его хозяин дома, — мальчишка что-то напутал, похоже. Аня, иди сюда!

Он махнул рукой жене, а она уже и сама спешила к воротам.

— Аня? Почему он называет тебя Аней? – плакал Ванька, — ты же Таня.

Взрослые столпились рядом с ним, не понимая, что происходит. Женщина присела перед мальчиком и посмотрела ему в глаза, погладила по голове.

— Малыш, я Анна, — спокойно сказал она, — ты ошибся, я не твоя мама.

Ваня замер, услышав её голос – да, голос был похож, но у мамы всё же он был другой, более мягкий что ли…

— Как же так? – прошептал он, вытирая слезы, — вы же с ней одно лицо! Вот, смотрите!

И мальчик достал из кармана фотокарточку, которую он всегда носил с собой. На ней он с мамой…

Они тогда в город ездили в зоопарк – оба весёлые, счастливые…

Это было около двух лет назад. Мама тогда еще здорова была.

Анна, увидев фотографию, была потрясена не менее мальчика.

— Петя, мы, правда, с ней одно лицо!

Женщина протянула мужу фотографию.

— Как такое возможно? — растерянно произнес Петр, потом внимательно посмотрел на мальчика, — так, пойдём в дом, ты успокоишься, все расскажешь.

И Анна взяла Ваню крепко за руку…

В доме их встретила девочка примерно одного возраста с Ваней.

— Мама, папа, кто это? – удивилась она.

— Пока сами не поняли, Маша, — ответил Петр, — так, давай веди парня в гостиную, сейчас чай попьём все вместе и познакомимся.

Анна тут же распорядилась, чтобы прислуга принесла что-нибудь вкусное.

За чаем Ваня рассказал свою историю. Взрослые слушали и только качали головами – странно всё…

Потом Пётр попросил дочку занять гостя:

— Маша, идите с Ваней поиграйте в комнате в компьютерную игру. А нам с мамой всё обсудить надо.

— Ты сам разрешаешь мне поиграть? – лукаво улыбнулась Маша.

— Только недолго! – нарочито строго сказал отец.

Ваня стоял и смотрел…

Да, он ошибся. Это другие люди. Пётр не его отец. Но почему так Анна похожа на маму?

— Да, простите, — вспомнил мальчик – вот ваш бумажник. Извините, я тысячу оттуда потратил. Очень хотелось попробовать пиццы.

— Ты никогда не пробовал пиццы? – удивилась Маша.

— Маша! – строго оборвала её Анна, — неприлично такое спрашивать! Идите в комнату! А про деньги не беспокойся, Ваня! Ничего страшного не произошло. Будем считать, что это твое вознаграждение за находку.

Дети ушли в комнату, а взрослые остались в гостиной.

— Никогда не думал, что потеря бумажника может повлечь за собой такие события, — усмехнулся Пётр, — Это я его, видимо потерял, когда из салона связи выходил. Даже не кинулся… а мальчишка нашёл…

— Петя не в этом дело, ты же понимаешь? Почему мы так похожи с его мамой? Я не верю в двойников! – Анна задумчиво смотрела в окно, — ты знаешь, в детстве, пока я была в детском доме, мне очень хотелось, чтобы у меня была сестра. До боли прямо хотела. И мне казалось, что она у меня есть. А потом, когда меня удочерили, как-то всё прошло. И вот опять… Неужели это моя сестра?

— Близнец? – Петр удивленно покачал головой, — неужели, правда? Надо к бабушке этого Вани ехать.

— Надо… Но мне так сложно на это решиться. Если это все так, как мы понимаем, то это моя родная мать…

Петр обнял жену, задумался. Да, он всегда знал, что Аня до пяти лет росла в детском доме, потом ее взяли в семью — хорошую семью…

Приёмные родители любили Анну, как родную, дали ей хорошее образование, воспитание…

С Петром они познакомились ещё в институте, и с тех пор вместе. Все их богатство они вместе заработали – фирму с нуля начинали, а сейчас она процветает. Может быть, этот мальчик специально подослан? Это происки конкурентов?

Хотя нет, не похоже. Ребёнок так искренен в своем горе от потери матери.

— Можно, конечно, сделать ДНК. И будет ясно, этот мальчик – племянник тебе или нет, но это не даст ответа на вопрос, почему так всё случилось, — сказал он жене, и она согласилась.

— Да, надо встречаться с этой Валентиной Степановной.

В тот день Ваня остался у них. Петр позвонил в приют и договорился, чтобы мальчик пожил в их доме. Неудобно было им прогонять ребёнка после всех потрясений. А если он действительно им родной? Ему тем более не место в детском доме – уж Анна это точно знала…

Родители Анны, когда узнали обо всем, так расстроились.

— Дочка, зачем тебе эта правда? – сказала мама, — ты же наша…

— Мамочка, вы всегда были и будете моими родителями, — успокоила Анна, — но я должна знать всё. Как мне теперь жить, зная, что мой родной племянник растет без матери?

— Да, дочка, ты права, — согласился отец, — надо всё прояснить. Нам просто с мамой не хочется, чтобы ты расстраивалась, переживала…

— Все будет нормально! – улыбнулась Анна, — помните главное: вы –мои самые родные!

На следующий день Анна и Петр поехали в деревню к Валентине Степановне. Увидев гостей, старуха схватилась за сердце, а потом потянулась к бутылке.

— Ой, Танька… с того света что ли вернулась. – пробормотала она, — совсем я допилась…

— Я не Таня, — твёрдо сказала Анна, — хотя пить действительно не надо, тем более в вашем возрасте.

— Не Таня? – ахнула Валентина, часто заморгала, а потом залилась пьяными слезами.

И начала рассказывать, вспоминать…

В молодости Валентина на швейной фабрике работала, встречалась с одним городским, несколько лет длилась их связь. А потом он уехал с семьей на постоянное место жительство куда-то в Прибалтику, бросил Валю. А она уже на четвертом месяце была – надеялась, что однажды он бросит жену и к ней придет. Но не случилось. То, что у Валентины будет двойня, врачи чуть позже сказали, когда живот стал большой – тогда ведь УЗИ ещё не делали. Растерялась она, плакала – как одна с двумя детьми? Если честно, ей и один-то особо был не нужен, а тут двое. Но уже в роддоме точно знала, что делать: отказалась от одной девочки, как только та на свет появилась. А со второй уехала в свою родную деревню. Всё-таки не решилась двоих бросить – совсем не по-людски это, считала Валентина.

Только вот особой любви к ребёнку так и не было, росла Таня сама по себе, а когда повзрослела, тут же стала строить сама свою жизнь, как могла. А Валентина к рюмке давно пристрастилась, с годами только хуже все стало. Про сестру Татьяны она даже не вспоминала, и дочери ничего не говорила.

— Значит, ты моя доченька? – вытирая слёзы, спросила Валентина, — вторая моя… Ты прости меня, запуталась я тогда… Доченька моя… Сама нашла мамку свою.

— У меня есть мама, — дрогнувшим голосом ответила ей Анна, — и я бы вас никогда не искала, если бы Ваня, сын Тани, меня сам не нашёл.

— Ванька? – пьяно захихикала Валентина, — байстрюк этот.

— Как вы можете так о ребёнке говорить? – возмутился Петр, — он же ваш родной внук.

— Да, неизвестно, от кого, — махнула рукой старуха. — Танька даже отчество ему своё дала.

— Кто бы говорил, — вздохнула Анна, — ладно, живите, как знаете. Я оставлю вам свой номер телефона. Если, что звоните!

И она ушла из этого дома, где жила ее родная мать. Впервые увидела за всю жизнь, и сердце не дрогнуло. Только обида была. И даже не за себя, а за покойную сестру, которая вроде бы и с матерью жила, а была более обделенной, чем она. Да и мальчика было жалко. Хороший он, правильно его Таня воспитывала. И сама она, видимо, была хорошая. Жаль, что так они и не встретились.

Вместе с Петром Анна побывала на местном кладбище, положила сестре на могилу букет красных роз.

— Спи спокойно, сестричка, — прошептала женщина, — я твоего мальчика не дам в обиду.

Пётр только посмотрел на жену и кивнул согласно. Они уже с женой всё решили, даже не обсуждая это — Ванька будет жить с ними.

Приехав домой, Анна пошла к детям. Маша спала, а Ваня просто лежал.

— Ванечка, чего не спишь? – прошептала Анна.

— Я про маму думаю, — ответил он, — плохо мне без неё.

— Ничего, мой хороший, всё пройдёт… а мама… Она сверху на нас смотрит и радуется.

— Чему?

— Тому, что мы теперь вместе.

Через месяц Петр и Анна официально усыновили Ваню. И он вполне счастлив, с сестрой Машей очень подружился. Больше он не рвется искать своего отца. У него есть папа — Петр. А Анна…

Она тётя. Но самая родная тетя на свете.

Буду очень благодарна, если Вы нажмёте на сердечко и поделитесь постом в соцсетях! Ваша поддержка поможет мне продолжать писать для Вас. Спасибо!

А вы знали? Если написать комментарий к любому посту, то реклама исчезнет для вас на 72 часов на сайте. Просто напишите комментарий и читайте без рекламы!

Предыдущий пост

Следующий пост

0 Комментарий

Напишите комментарий

Красивая женщина с длинными волосами
Бросила дочь ради любовника. Через несколько лет захотела забрать ребёнка в столицу…

Выражение «отец-одиночка» кажется непривычным для нашего слуха. Ведь в обществе все привыкли к совершенно противоположному. Например, никого не смущает жизненная...

Выражение «отец-одиночка» кажется непривычным для нашего слуха. Ведь в обществе...

Читать

Вы сейчас не в сети